– Шли бы вы домой, девушка, – проскрежетал проходящий мимо пожилой мужчина, – уже совсем темно! Не следует такой милой девушке ходить одной. Можно попасть в беду и найти приключения на свою голову!
– Спасибо, я сейчас уйду.
Может быть, я выглядела как-то странно, что все считали своим долгом дать мне совет? Я оглядела себя: обычная белая куртка, черная шапка с отворотом, длинная классическая юбка, в которой я приехала в город и сапоги на невысоком каблуке. Все совершенно обычно. Одна из тысячи девушек. Да, мой наряд не подходил к обстановке, но другого у меня не было.
Еще несколько раз прошлась по набережной. Тишина. Подошла ближе к воде. Уже начал таять лед, однако, течение было совсем слабым, чуть заметные волны колыхали что-то в воде. Бутылка. Темная стеклянная бутылка качалась над поверхностью. Не знаю почему, но эта бутылка болью отозвалась во мне. Возможно, мы с ней были похожи: обе одиноки, обе в ледяной воде по горло в ненависти, презираемые всем оставшимся миром. Она тоже когда-то была полной, интересной, ее кто-то желал и согревал своим теплом. Потом, как и все в этом мире, ее выбросили. Она была не нужна, она загрязняла этот мир.
– Такая красивая и такая одинокая. Идем я тебя согрею.
Я повернулась на голос. Передо мной стоял красивый невысокий мужчина лет тридцати пяти. В нос ударил дорогой парфюм. Он протягивал мне руку. Невероятно красивый мужчина в строгом черном пальто. Темные глаза и еще более темные волосы делали его походим на демона, а позолоченные часы на руке говорили о хорошем достатке.
Без раздумий я вложила свою руку в его. Я готова была пойти с ним хоть на край света. Часы показывали
Февраль, 2016 года
Время близилось к вечеру. Длинные тени поползли по террасе. Солнце, беспощадно жарившее весь день, медленно опускалось за ветки высоких пальм.
Я размяла уставшие пальцы. Спина еще держалась, хотя первое что начинало у меня болеть – была именно она. В этот раз все было иначе, подозреваю, что дело было в окружающей обстановке. Пение птиц, свежий теплый воздух, плавное покачивание штор – все создавало расслабляющую обстановку. Кто-то выделил мне место в раю, и я была ему дико благодарна.
За восемь часов работы я написала хорошее цельное вступление к игре, прописала диалоги и свела несколько характеров центральных персонажей. Это было очень хорошо.
…дописала я речь «странствующего монарха» и отложила ноутбук в сторону. Работать сегодня я более не планировала.
Очень хотелось есть, а еще искупаться в бассейне. Однако, я трусила выходить из дома. Если я вернусь к бассейну и увижу этого хама, он снова решит, что я подглядываю за ним. Какая-то нелепица! Кто же проектирует так заборы что все видно!
– Так, Илон, успокойся! – опять я начала говорить вслух. Верный признак скуки… или шизофрении – подсказало мое сознание. – Все свои проблемы буду решать сама, по мере их поступления! И первая задача –покушать.
Кухня была большого размера. Возможно, до меня тут останавливалась группа людей или семья. Для меня одной одна была слишком огромной. Приготовив чашу с фруктами, я вышла на террасу. До бассейна оставалась пара метров. Ужасно хотелось сесть на бортик и опустить ноги в воду, но пока я не была готова снова встретиться с соседом.
Придвинув плетеный столик ближе к шезлонгу, я расположилась в тени навеса. Со стороны соседского участка не доносилось ни звука. Я специально несколько раз посмотрела с разных углов, но меня не было видно. Такой расклад событий меня устраивал, можно было расслабиться и не быть замеченной. Еще решит, что я снова за ним шпионю. От этой мысли кровь снова забурлила в венах. Каков нахал, с таким редкостным мудаком я давно не сталкивалась! На пароме он был вполне дружелюбен, смотрел на меня своими черными глазами, и улыбался. Однако сегодня он был зол. По какой-то странной причине, он хотел от меня избавиться.
В родной Сибири, кроме Мари, друзей у меня особо не было. Хотя уже тогда западать на мудаков было моим самым любимым занятием. Мне очень нравился мальчик, учившийся со мной в одной школе, но на год старше. Он был плохишом уже тогда: часто выпивал, дрался, и просто ненавидел меня. Но я все равно его любила. Как же, в шестнадцать лет это считалось очень крутым.
Как оказалось впоследствии, он тоже любил меня, но не знал, как это показать. Мы промучались пять лет. Пять лет я его любила той чистой первой любовью, исписала тонны блокнотов стихами, пела песни и писала напротив его дома
