– Почему? Мне казалось все, наоборот, слишком плохо. Нас преследуют вооруженные люди, они пытаются нас убить, причем пытаются весьма профессионально.
– Мы нашли лампу, погреб в конце концов, да, и ещё – мы живы. А если бы ты сказала сразу, что с тобой что–то не так, то этого всего бы не было. – Все это он говорил, вкручивая маленькую лампу, поэтому к концу его монолога мы уже зло смотрели друг другу глаза.
Я задохнулась от возмущения. Меня снова выбила из колеи перемена в его настроении. А еще я не могла уловить суть. Как будто что-то важное находилось рядом, но постоянно ускользало от меня.
– То есть, по-твоему, это я во всем виновата? Ранее ты говорил о том, что наши адреса легко спутать. Возможно, ночные гости приходили к тебе! Такой вариант не приходил в твою голову?
– Это исключено! Да и зная тебя, рискую предположить, что это ты опять лезла в чью-то жизнь!
Я промолчала. Спорить было бесполезно и бессмысленно. Он смотрел на меня, как на идиотку. Возможно, я и была идиоткой, но в этот раз я не сделала ничего такого, за что меня можно было бы убить.
Откуда-то сбоку потянуло холодом, напоминая про одеяло.
– Мне кажется ты все валишь на меня, потому что боишься! Вот и вся причина. Так просто винить другого в своих несчастьях. И я не заставляла тебя меня спасать! – бурчала я пока куталась в тонкое фланелевое одеяло. Согреться в мокром купальнике было сложно, но хоть как-то оно меня грело.
– Ты бы сняла купальник! – буркнул он в ответ, но я отрицательно покачала головой.
– Так будет проще согреться.
– Знаешь, – не выдержала я, – если сюда вломится банда джихадов с оружием, я предпочту встретить смерть одетой! Так может быть хоть моя честь не пострадает!
– Пф, твой купальник такой… тонкий что я отсюда вижу, как торчат твои соски, так что не воображай. Если сюда ворвутся наемники, то твоей чести в любом случае конец!
Его слова были правдой, о которой я не хотела задумываться. Обмотав одеяло вокруг себя так, чтобы закрыть грудь я села подальше от сокамерника.
– Ты вообще то тоже в мокрых шортах! Сам-то не желаешь начать? – сострила я и он тихо рассмеялся.
– Хочешь, чтобы я снял штаны? – его брови поползли вверх. – А потом что? Будем греться?
Я покраснела и отрицательно замотала головой:
– Я не хочу раздеваться, как и ты. Вот и все!
Он замолчал и на какое-то время мы погрузились в тишину. Если наемники пришли за мной, то… То, что? Что им было нужно? Я перебирала в уме все моменты своей жизни, когда я могла кому-то насолить, но они все были ничтожны. Кроме одного…но этого просто не могло быть!
Отбросив от себя дурные мысли, я снова посмотрела на мужчину. Он сидел недалеко от лампы, сосредоточено глядя на нее. Тоже о чем-то размышлял. В столь темном помещении его глаза были совершенно черными, словно прорези в маске. Он сложил руки на колени, и я видела, как под кожей ходят вздувшиеся вены – напряжен. Раскаивается ли он в чем-то? Например, в том, что помог мне или наоборот, ему тоже есть что скрывать?
Поймав мой оценивающий взгляд, Алекс выгнул бровь и я, откашлявшись спросила первое что пришло на ум:
– Алекс, ты получал когда-нибудь угрозы?
– Какие угрозы? О чем ты?
– Ну вот, например, мне, перед отъездом пришло письмо… точнее записка о том, что я должна умереть.
Он посмотрел на меня пристальным взглядом. Новость о записке его не удивила и это было странно. Зато его видимо очень интересовали мои последующие действия.
– И что ты сделала?
– Ничего. Мне не показалось это важным. Но сейчас я так не считаю. И еще странный мейл на почте с аналогичным содержанием. Возможно, ты прав, это действительно пришли за мной. – Я все ещё не была уверена в своей гипотезе, но не сказать об этом я не могла.
– Кем ты работаешь? Журналист? Киллер? Или может президент?
– Писатель.
– Писатель? Ты написала что-то подрывающее политический режим страны? – он усмехнулся, но глаза его были серьезными. – Извини, я не хотел снова на тебя кричать, просто ситуация не из простых. Ты должна меня понять. Если твои утверждения верны, то у них есть мотив для твоего убийства, они не просто грабители. И, значит, просто так не уйдут.
Мы помолчали. Я хотела сказать, что начала писать историю о самой страшной ночи в моей жизни, но не стала ему говорить. Он наверняка перестанет говорить, нет, даже смотреть в мою сторону от отвращения или брезгливости, стоит мне рассказать, открыться. Хотя может ли кто-то ненавидеть меня больше, чем я себя сама.
Я пробовала встречаться с парнями после той страшной ночи. Стоило мне хотя бы начать разговор о моем прошлом, как они вставали и уходили, оставляя меня сидеть в одиночестве. Поэтому за последние восемь лет у меня не было ни одной встречи, которая бы переросла во второе свидание. Это было печально, но я смирилась. Так было даже проще – не было ни любви, ни тоски, ни привязанности. Только встречи на одну ночь и те, невероятно редкие.
