– Посмотри радио. В этой конуре должно быть радио, должны же как-то эти рыбаки общаться с сушей! – крикнул Бравлин.
– Нет там радио, можешь сам убедиться, – мрачно ответил Эдуард. – Я нашел только рацию, но у нее разряжен аккумулятор.
– Давайте позвоним по мобильнику, – не сдавался Вячеслав, пытаясь связаться со своими охранниками, но исходящий сигнал не улавливался.
– Мы что, так и будем болтаться в этом корыте? – вышел он из себя. Он подошел к борту и долго всматривался в даль, пока у него не заслезились глаза.
Эд посмотрел на багровое солнце, постепенно опускающееся за горизонт, и почувствовал, как по спине потек морозный ручеек страха. Скоро стемнеет, и если они не выберутся отсюда… Он даже не хотел думать об этом. Тот чумазый парень с серьгой, конечно, хватится их, но вряд ли он будет действовать быстро, так что перспективы у них не сильно радужные. Если запад в той стороне, то им нужно плыть в…
Под палубой что-то хрустнуло, и шум усилился. Эд подошел к трюму и нахмурился – вода прибывала. Насосы работали на предельном режиме, но все равно не справлялись с потоком воды.
– Так ты решил, куда нам плыть? – требовательно спросил Вячеслав. – Нужно завести это плавучее говно и двигать домой.
– Думаю, если нам и придется плыть, то не на катере, – как можно спокойнее ответил Эд.
– Что ты имеешь в виду? – подняла на него расширенные от страха глаза Татьяна.
– Мы тонем, – просто сказал он.
У Вячеслава отвисла челюсть, и он быстро-быстро заморгал, будто пытался избавиться от остатков какого-то тревожного сна:
– Эд, ты прикалываешься?
Эдуард даже не оглянулся в его сторону, но Вячеслав и сам уже видел, что их судно постепенно погружается в воду. Став мрачнее тучи, он нервно заходил по палубе, то и дело спотыкаясь о различные предметы.
Эд подумал, сколько у них в запасе времени. Судя по стремительно прибывающей воде, у них от силы полчаса, возможно, даже меньше. Уже сейчас было видно, что судно погрузилось в воду почти на метр. И, как назло, перед глазами замаячила недавняя картина – обезумевший мальчишка, беспомощно колотящий по воде обрубками рук, и огромный белый плавник, медленно чертивший смертельные круги вокруг жертвы.
Он уже хотел посоветоваться с друзьями, как вдруг застыл на месте. Он что, не ослышался? Кажется, из трюма доносятся какие-то крики…
– Кто там еще? – пробурчал Вячеслав.
Эд спросил у темнокожего юноши, есть ли кто-нибудь на катере еще кроме них, но тот, все еще пребывая в шоковом состоянии из-за смерти своего патрона, что-то невнятно бормотал.
Эд щелкнул затвором карабина и встал напротив лаза в трюм. Крик снова раздался, на этот раз более отчетливо. Кричал мужчина.
– Climb up![16] – жестко сказал Эд.
Снизу донеслись всхлипывания, после этого кто-то выплыл из темноты и стал торопливо карабкаться наверх по ступенькам.
– Этот Папаша что, держал у себя… рабов? – пробормотала Татьяна, убирая со лба прядь влажных волос. Она отошла на пару шагов назад, непроизвольно спрятавшись за спину Эдуарда.
Вылезшее наружу существо оказалось мужчиной лет сорока пяти, с тонким, бледным лицом. Несмотря на бледность, оно было почти без морщин, ровное и гладкое, словно кукольное. Темные точечки щетины говорили о том, что еще пару дней назад этот человек брился. Волосы светлого, соломенного цвета. Одет бедно – рваная гавайская рубашка и вылинявшие до белизны джинсы, на ногах стоптанные туфли, которые отчаянно просились в мусорный бак. При этом резко бросались в глаза его руки – узкие, почти как у женщины, с тонкими изящными пальцами, словно он всю сознательную жизнь играл на пианино.
– Who are you? Do you speak English? – спросил Эд. Мужчина непонимающе уставился на него и выдавил жалкую улыбку.
– Кажись, он не понимает тебя, Эд, – предположил Вячеслав.
Ту же самую фразу Эд произнес по-испански, затем на немецком, но реакция была аналогичной – мужик глупо улыбался, пуская пузыри. Глаза его были абсолютно чистые и ясные, как у ребенка или…
– По-моему, он ненормальный, – сказала Татьяна, тронув Эда за рукав.
– Се… Се, – вдруг начал с усилием выдавливать из себя мужчина. Голос у него был высоким и ломающимся, как у подростка в период переходного возраста. – Се… ма. Се-ма. Се-ма.
Словно в подтверждение этих слов, он с гордостью ткнул себя в тощую грудь своим хрупким пальцем.
– Тебя зовут Сема? – уточнил Эд. – Ты что, из России?!
– Др… дыр-быр, врррруу! – зашлепал губами Сема, словно он ехал на мотоцикле, энергично кивая при этом. Его взгляд упал на мертвое тело Папаши Дриппи, на распотрошенную акулу, безвольно свисающую с крана, но на ровном лице не дрогнул ни один мускул, на губах все та же идиотская слюнявая улыбка, словно так и должно было быть. – Дыр-пыр-тыр-мыр!
– Замечательно. У тебя есть какие-нибудь документы? Как ты сюда попал? – продолжал расспросы Эд. Он был совершенно сбит с толку и не знал, как поступить с этим чокнутым (мужик вроде и впрямь не притворялся), а кроме того, трюм продолжало неуклонно наполнять водой…
После трех минут бесплодных попыток разговорить странного незнакомца Эд повернулся к друзьям: