– Ты чего-то боишься?
– Не твое дело.
После этих слов Валик посмотрел в сторону деревьев, где час назад скрылись их новые знакомые, и повернулся боком к Катрин. – Как ты думаешь, этот Вячеслав любит ее? – неизвестно зачем спросил он. – Ну, Татьяну?
– Не знаю, – ответила девушка. Она начала что-то понимать, и, хотя в голове был полный кавардак от мечущихся мыслей, сквозь этот хаос отчетливо высвечивалась страшная догадка, словно готовящееся к удару цунами.
– А этот, как его… Эдуард? По-моему, он ухлестывает за Таней, – продолжал высказывать свои соображения Валик. Он что-то достал из джинсов и теперь повернулся к Катрин, хитро улыбаясь, как замысливший какую-либо пакость хулиган.
– Это их личные разборки, – сказала Катрин. Теперь она смотрела на Валика, на этого пухловатого, неуклюжего очкарика со смеющимися глазами. Обе его руки были спрятаны за спиной.
– И все же, – настаивал он.
– Катрин, не слушай его! – взволнованно сказал Сема. – С ним что-то не то!
– А мне кажется, у нас на глазах развивается бразильский сериал, – заговорщицки произнес Валик.
– Что у тебя в руках? – спросила Катрин.
– Угадай, – скорчил рожицу Валик. – Угадаешь – получишь конфетку. Не угадаешь… э-э-э… я отрежу тебе ногу. И мы съедим ее на ужин вместе с сухарями.
И он снова залился визгливым смехом.
– Покажи руки! – закричала хиппи, ее начала охватывать паника.
– Угадай, угадай, угадай, – запел Валик, немилосердно фальшивя. Маленькими шажками он незаметно подвигался к девушке.
В глазах у Катрин потемнело. Недостающие части мозаики в ее мозгу встали на свои места. Теперь она вспомнила все.
– Покажи свои руки, или я разобью твои телескопы, – сказала она, и Валик замолчал. – Это ведь к тебе тогда на дачу приходил Айс? Да, Валик? – свистящим шепотом спросила Катрин.
Сема вытаращил глаза и задвигал ногами, как паук, отодвигаясь назад.
– Точно, – выдохнул Валик и вдруг с необычайной ловкостью взмахнул левой рукой. Горсть песка попала девушке в глаза, и она, вскрикнув, схватилась за лицо. В следующее мгновенье Валик ударил ее в живот, и Катрин упала.
– Нет, остановись! – донесся откуда-то голос Семы.
Катрин пыталась сопротивляться, но сбившееся от удара дыхание и слезящиеся глаза, полные песка, существенно затрудняли эту задачу. Валик ударил снова. Хрустнуло ребро.
– Ах ты, паскуда! – завизжала Катрин, извиваясь. Ее ударили еще раз, и она закашлялась. А потом Валик наклонился к ней и точным движением воткнул в шею шприц, который он держал в руке.
– Все хорошо, – ласково проговорил он, вгоняя до упора иглу под кожу.
Катрин дернулась, чуть согнув иглу, но Валик, несмотря на свое телосложение, не ослаблял хватку, пока все содержимое шприца не оказалось в девушке. Спустя несколько секунд Катрин затихла.
Парень и девушка любили друг друга. Но вот парня призвали в армию. Прошло два года, и парень приехал домой. На перроне его встречала девушка в красивом белом платье. Они пошли в ресторан. Там они пили красное вино, и девушка случайно пролила вино на белое платье. «Подожди меня здесь», – сказала она и ушла. Парень долго ждал ее, а девушки все нет и нет. Тогда он пошел к ней домой и от матери девушки узнал, что она уже год назад умерла. Тогда они пошли на кладбище, раскопали ее могилу и видят: девушка лежит в белом платье, а на платье у нее красное пятно.
Когда на палец надеваешь обручальное кольцо, никогда не знаешь, каким оно окажется – от парашюта или от гранаты…
Исви успел до захода солнца. У него оставалась последняя канистра, и он не на шутку перепугался, боясь, что горючее закончится раньше времени, но он успел. Катер тихо вошел в знакомую гавань, и он непроизвольно улыбнулся. Здесь живет его народ. И его Ордо. Любимая жена.
Он остановил свое судно возле ветхой пристани и, прежде чем сойти на берег, с любовью провел своей шершавой ладонью по облупившемуся борту. Он любил свой катер.
Встречавшиеся ему на пути люди доброжелательно кивали в знак приветствия, и настроение у Исви поднималось. Вон уже виднелся его дом.
Как все-таки хорошо, что никто не знает, что произошло на самом деле с Ордо. Не нужно ничего объяснять. Не нужно куда-то уезжать во избежание лишних подозрений. Пусть только с ней все будет нормально. И он простит ей свое уродливое лицо.
