Два часа тревожного сна, кошмар, а затем час упорной работы в ванной, чтобы убрать всю воду. Полчаса, чтобы отойти от накатившего на сознание страха, и еще пол, чтобы принять душ, стоя под прохладными струями опустив голову вниз.
И вот. Шестой час утра, а я думаю, как успеть заехать к Остину и не опоздать на собрание, которое назначено на десять часов.
А надо ли оно мне? Чего нового я там услышу?
Рассказать им о том, что какой-то маньяк стоял возле моего окна посреди ночи?
— Идём, друг, — беру я на руки рыжего кота. Тот вырывается, демонстрируя свой скверный характер, но прежде чем сорваться, оказывается на заднем сиденье в такси. Цветок жасмина ставлю рядом с ним как преграду между нами.
— Эпсон, Уэст-Хилл, пожалуйста, — диктую я адрес, протянув листик с точными данными.
Мужчина вводит координаты в навигатор, и машина трогается с места.
До Остина час езды без пробок, а значит есть возможность хоть немного поспать. Но сна не было, потому что мою голову посещала одна мысль за другой.
Почему не позвонила Гэвину? Потому что не доверяла.
Почему не попросила подвезти Гэвина? Потому что я нарушаю протокол тем, что еду к нему сегодня. Прямо сейчас. И если бы я позвонила Гэвину, то услышала бы твёрдое «Нет».
Прикрыв глаза, я откинулась на спинку сиденья и почувствовала, как что-то теплое и мягкое коснулось моих рук. Кот по имени Жак пристроился у меня на коленях, скрутившись комком.
Буду считать это примирительным жестом.
Оборачиваюсь назад, убедившись в том, что за нами никто не едет и облегчённо выдыхаю, прикрыв глаза.
Сон, сон. Мне нужен сон.
— Мисс? — отдаленно. — Мисс? — уже настойчиво.
Открываю глаза, причмокнув губами и гляжу сквозь водителя на одноэтажный дом впереди машины.
Приехали.
Так быстро? Я уснула? Видимо.
Тянусь рукой в карман бежевого пальто и достаю оттуда деньги, затем протягиваю их водителю. Мужчина пересчитывает купюры, пока я открываю дверь и ступаю на мокрый асфальт. Как только он заканчивает - желает мне доброго дня.
Жаль, что добрым он никак не может быть.
Взяв в одну руку горшок с цветком, а во вторую недовольного пробуждением кота, я направилась в сторону дома, ощущая, как удары сердца набирают обороты. Никогда не думала, что увидеть Уэльса будет так волнительно. Нет, конечно раньше у меня были похожие перепады сердечного ритма, когда он находился рядом, но лишь от раздражения или гнева, а не от…предвкушения?
Я не видела его всего одиннадцать часов и…волновалась. Да, чёрт побери, я волновалась за этого идиота.
Вдруг его нашли? Вдруг он уже мёртв, а я стою тут и стучу кулаком в дверь, еле придерживая рыжего паршивца, что стремиться испортить мою тёмно-зеленую юбку.
Кажется, нашему примирению пришел конец, Жак.
Дверь распахивается, кот вырывается из моих рук, вбегая внутрь дома, а я кривлюсь от боли, потому что наглый кусок шерсти исцарапал мне руку.
Уф.
— Джейд? — удивлённо, потирая глаза. — Я думал ты…
— Ты не против если я? — указываю на промежуток между ним и дверью.
Он отходит в сторону, а я вхожу в дом, поставив горшок с жасмином на комод в проходе, пытаясь найти кухню. Прикрыв левой ладонью глубокие царапины на правой, я подхожу к умывальнику и включаю поду, подставив под ледяную струю руку. Кровь смешивается вместе с водой, и я чувствую подступающую рвоту.
Да, агент по имени Джейд Прайс не переносит вида крови, и это её большой минус.
— Ох, блять, — слышу я голос рядом, и замечаю застывший взгляд Остина на моей расцарапанной руке.
Некоторое время он медлит, а затем начинает открывать шкафчик за шкафчиком в поиске…аптечки? Да, именно это он держит в своих руках, пытаясь открыть пластмассовый чемоданчик.
Рука начинает неметь, и я отдергиваю её словно ошпарив о кипяток. Хмурюсь от нахлынувшей боли и прислоняюсь спиной к стене.
Бессонница даёт о себе знать.
Тонкие пальцы касаются моей руки, и я тут же открываю глаза, наблюдая за тем, как он обрабатывает раны, изредка поглядывая мне в глаза.
— Я привезла тебе кота, — тихо произношу я, разорвав затянувшуюся тишину.
— И, я думаю, уже пожалела, — произносит он, улыбнувшись уголком губ.
Хочется сказать, что царапины — это ещё пустяк по сравнению с тем, что тебя могли убить, Остин. Но я вжимаюсь сильнее в стену, сжав губы в тонкую линию, ощущая, как начинает щипать обработанная рана.
Он замечает мою реакцию и чуть опускает голову, приоткрыв влажные губы. Что-то прохладное касается моей кожи, и я вздрагиваю, наблюдая за тем, как он дует на одну из ран.
Взгляд самопроизвольно скользит куда-то вниз, нащупав то, что хотел увидеть. Он возбуждён. Прямо сейчас, рядом со мной, и от одной мысли о том, какой он твёрдый, я начинаю ощущать пульсацию там, где хочу его больше всего.
Хочу.
Прямо сейчас.
Прямо здесь.
Сжимаю челюсть, стараясь предательски не простонать его имя и ловлю на себе тёмно-карие глаза. Исследуют, изучают, щурятся.
Всё, я погибла.
Вырываю руку и обхватываю ей же его шею, притягивая к себе. Прижимаюсь всем телом к его телу, чувствуя, как что-то горячее и твёрдое касается низа моего живота.
Секунда, и я попадаю в плен его губ. Мягких, горячих, искусанных.
Боже.
