Мы двинулись к Фейлин и компании. Олли, поднявшись, заторопилась мне навстречу. Я подхватила ее на руки.
– Пливет!
– А где же второй «пливет»? – спросила я у Натали.
– Исчез пару дней назад, – отозвалась та.
Я прижалась лбом к лобику малышки.
– Сначала ты научилась махать по-другому, а теперь еще и это… Олли, ты так быстро растешь, я за тобой не успеваю.
Она сжала мягкими ладошками мои щеки и улыбнулась.
– Пливет!
– Привет, Олли.
Я крепко ее обняла и держала до тех пор, пока девочка не стала вырываться.
За какие-то шесть недель она очень повзрослела. Я уеду в университет и не увижу, как Олли становится старше. Глазом моргнуть не успею, как она уже будет оканчивать школу. Я посмотрела на Натали. Видимо заметив мои слезы, та вскочила на ноги и шагнула ко мне.
Вдруг кто-то окликнул меня по имени. Я обернулась.
– Анна-Кейт! – К нам спешил запыхавшийся мистер Бойд, жестами подзывая меня к себе. – Анна-Кейт, идемте скорее!
Я подбежала к нему.
– Что стряслось?
– В кафе пожар!
– Пожар начался внезапно, разразился как гром среди ясного неба, – рассказывала Джина Бартелеми. – Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.
Журналист, зачарованный напевными звуками ее голоса, уже давно перестал делать записи в блокноте.
– Что вы имеете в виду?
Мудрый взгляд темных глаз Джины заворожил его.
– Только потеряв что-нибудь, осознаешь, как тебе это дорого.
С замиранием сердца я взглянула наверх. Над кафе поднимался столб темного дыма.
Гидеон схватил меня за руку, и мы помчались туда. Рядом завыли пожарные сирены. Я споткнулась о трещину в асфальте, но Гидеон помог мне удержаться на ногах.
«Господи, пусть с шелковицами все будет хорошо! Ну пожалуйста!» – мысленно взмолилась я на бегу. Хотя они растут в отдалении от кафе, огонь легко может перекинуться на них.
Только бы банки с шелковичным сиропом уцелели!
Пожалуйста, пусть все закончится благополучно! Я не готова расстаться ни с кафе, ни с бабушкиным садом, ни с клиентами, которые стали мне друзьями. Ни с чем!
Только не сейчас…
Пожалуйста, только не сейчас!
Гидеон крепко сжимал мою ладонь. Мы петляли среди прохожих, направляющихся к зданию суда, чтобы с семьей или компанией приятелей весело отпраздновать День независимости. Я торопилась домой.
Морально готовясь к худшему, я издалека смотрела на кафе. На первый взгляд все было в порядке, только у обочины стояла пожарная машина, а рядом собралась кучка людей. Не видно ни языков пламени, ни каких-либо других тревожных признаков. Даже почудилось, что я вот-вот увижу сидящего перед кафе мистера Лейзенби. Но скамейка у входа пустовала.
– Где пожар? – выдохнула я, озираясь по сторонам и утирая пот с лица. От быстрого бега покалывало в боку.
Вперед вышел молодой пожарный, пару раз обедавший в кафе.
– На лужайке позади дома, мэм. Его уже потушили. Мистер Бойд вовремя заметил огонь и залил его из садового шланга, а потом подоспели другие и набросили на горящие доски одеяла.
Маленькие городки нравились мне все больше. В мегаполисе пожарные бы понятия не имели ни о каком мистере Бойде.
– Благодаря их своевременным действиям пламя не затронуло ничего, кроме террасы, – добавил пожарный, пропуская нас во двор.
Шагнув через раскрытую калитку в сад, я первым делом бросилась к шелковицам. Деревья приветственно помахивали на ветру ветвями, словно уверяя, что они живы и здоровы.
Я вздохнула с облегчением и, осторожно обходя оставшиеся лужи, направилась к дому, пытаясь оценить создавшуюся ситуацию.
От ступенек остались только обуглившиеся головешки. Сама терраса почернела из-за покрывшего ее слоя сажи. В общем, все оказалось не так уж плохо. Доски и кирпичи можно отмыть, ступеньки заменить. Ничего, справлюсь. Все могло быть намного хуже.
Успокоившись, я обвела глазами сад и только сейчас заметила, во что превратились кабачки. Я рухнула на колени перед обгорелыми стеблями и унылой горсткой влажного пепла. Вот и все, что от них осталось.
Я отчаянно хватала ртом воздух. Они так хорошо росли, даже процветали… так щедро дарили мне плоды… А теперь…
– Мне очень жаль… – шепнула я.
Голос сорвался. Потоком хлынули слезы. Я рыдала и не могла остановиться, даже когда почувствовала, что кто-то сел рядом со мной.
Гидеон обнял меня, привлек к себе и дал выплакаться.
На следующее утро, без чего-то семь, Гидеон вручил мне чашку кофе.
– Если не хотела продавать кафе, так бы и сказала, а не устраивала поджог.
– Не надо насчет этого шутить, – простонала я и, морщась от ощущения песка в глазах, уставилась на террасу.
Выяснилось, что она повреждена сильнее, чем казалось на первый взгляд. Вчера инспектор осмотрел ее внимательнее и объявил, что работу кафе можно будет возобновить только после ремонта. Вроде бы терраса необходима для эвакуации посетителей в экстренных случаях. Если честно, я лишь поняла, что кафе придется временно закрыть, и дальше не слушала. Конечно, я хотела отдохнуть, но не такой же ценой! Надо позвонить в страховую компанию и узнать, когда смогу получить полагающуюся выплату.
Гидеон придвинул мне табурет и принялся рыться в шкафчиках и холодильнике.
