Пуховые облака собирались у горизонта, нависая над горными вершинами. Листья тюльпанных деревьев дрожали на ветру. Я миновала заржавевшую металлическую арку и ступила на городское кладбище. Сегодня я пришла сюда не из-за кота или черных дроздов, а по велению собственного сердца.
Проходя мимо бабушкиной могилы, я уставилась себе под ноги, чтобы не смотреть на нее, а у фамильного захоронения Линденов задержалась и поздоровалась с папой.
Обина Павежо я нашла там, где предполагала: под раскидистым кленом, перед надгробным камнем Фрэнси.
Я прокашлялась. Подняв на меня взгляд, Обин вытащил изо рта палочку и сунул в задний карман.
– Анна-Кейт? Что ты тут делаешь?
– Не против, если я присяду?
На его лице промелькнула тревога. Обин приглашающе похлопал ладонью по земле. Я опустилась на траву и положила рядом манильский конверт.
– Что это? – осведомился Обин.
– Полицейский отчет об автокатастрофе, в которой погиб отец.
Обин вытаращил глаза и, приподняв кепку, вытер пот со лба.
– Я ждал этого момента двадцать пять лет. Вот и наступил час расплаты.
– Вы тоже ехали в той машине, не так ли? – Я старалась унять сквозящее в голосе волнение. Наверняка у него была веская причина молчать столько лет.
– Как ты догадалась?
Я открыла конверт и вытащила один из снимков, сделанных после аварии. Это была фотография заднего сиденья. На нем валялись осколки стекла и… веточка ликвидамбара.
– Ее явно жевали. – Я ткнула в побелевший, раздавленный кончик.
Видимо, полицейские не поняли, что это за палка, а может, даже разбираться не стали. Но я сразу смекнула, кто ее там оставил.
– Что произошло в тот день, Обин?
Он сорвал травинку и покатал ее между пальцами.
– Кое-что тебе и так известно. Мы ехали в Таскалусу, посмотреть на университет Эджея. Они с Иден были друг от друга без ума и всю дорогу ворковали, как голубки. Мне их болтовня казалась до того приторной, что аж противно стало. – Он поглядел на меня. – Я тогда даже не представлял, что такое любовь, потому что еще не встретил мою Фрэнси.
Я улыбнулась, вообразив маму, щебечущую какие-нибудь нежные глупости. Для нее такое поведение было совершенно нехарактерно.
– Они не ругались? Говорят, в то лето родители часто ссорились из-за ультиматума Сили.
– Не ругались, потому что Эджей уже все решил.
– Папа выбрал маму? – Это, разумеется, положило бы конец их перебранкам.
– Можно сказать и так. Главное, он выбрал себя. Предпочел поступить так, как считает нужным. Эджей любил Иден и намеревался на ней жениться. А еще он хотел стать врачом, поэтому в тот день мы ехали в колледж, чтобы узнать, как можно оплатить обучение без помощи родителей.
Он выбрал себя. Мысль о том, что я все-таки пошла по стопам отца, наполнила меня гордостью. На глаза навернулись слезы.
Обин сорвал еще одну травинку.
– Эджей сумел очаровать всех в университете, и ему согласились предоставить стипендию для оплаты обучения. Кроме того, в общежитии имелись номера для супружеских пар, поэтому Эджей с Иден планировали сыграть свадьбу в начале сентября, в День труда. На обратном пути мы устроили пикник, чтобы отпраздновать поступление Эджея, и выпили несколько бокалов…
– Но в отчете написано, водитель был трезв.
– Иден не пила, поэтому и настояла на том, что сама сядет за руль.
Полицию, вероятно, не интересовало, был ли пьян папа. Ведь вела машину мама…
Обин опустил голову.
– Это был удачный денек. Мы то и дело смеялись и шутили. А когда приблизились к мосту через реку… – Он умолк. Я подождала, пока Обин соберется с мыслями. Он закрыл глаза и продолжил: – Откуда ни возьмись вылетела птица, а за ней из-за кустов на дорогу выскочил серый котяра. Все произошло так внезапно, что Иден даже не успела затормозить. Инстинктивно свернула, но все равно задела и птицу, и кота. Автомобиль скатился с дороги и врезался в дерево. Когда я пришел в себя, то обнаружил, что Иден лежит без сознания, а Эджея при столкновении вышвырнуло из машины. – Обин сглотнул. – Он умер мгновенно.
– А вы? – выдавила я.
– Здорово треснулся головой об оконное стекло и сильно порезал руку осколками. Я прижал к ране лоскутное одеяло, чтобы остановить кровотечение, и дал деру.
Я обняла колени и подтянула их к подбородку.
– Почему?
– Испугался. В тот день я отпросился с работы. Наврал, что болен. Если бы это вскрылось, меня бы уволили, а без моей зарплаты мы с мамой бы не выжили. И еще я боялся, что меня признают виновником аварии и посадят. Линдены меня недолюбливали и вполне могли надавить на полицейских. Конечно, бежать было глупо, ведь Иден знала, что я находился в машине. Но я с перепугу плохо соображал. Потом ко мне вернулась способность мыслить здраво. Я уже хотел во всем признаться, и тут выяснилось, что Иден потеряла память.
– И вы позволили возложить всю вину на нее? – От избытка чувств я едва не задохнулась.
