– Но потом дерево – дерево нашей жизни – формирует крону. Подумайте обо всех ветвях, исходящих из ствола на разных уровнях. И подумайте обо всех ветвях, которые продолжают расходиться в разных направлениях. Подумайте о тех ветвях, которые становятся ветками, а те – веточками. И подумайте о кончиках этих веточек в разных местах – ведь они начинались от одного ствола. И жизнь такая же, только масштаб больше. Новые ветви формируются каждую секунду, каждый день. И с нашей точки зрения – вообще, с точки зрения каждого – это ощущается… как континуум. Каждая веточка проделала лишь один путь. Но есть и другие веточки. Есть другие «сегодня». Другие жизни, которые могли сложиться иначе, если бы вы прежде приняли другие решения. Это дерево жизни. Такое дерево есть во многих религиях и мифологиях. Оно есть в буддизме, иудаизме и христианстве. Множество философов и писателей говорили о дереве как метафоре. Сильвия Плат[49] сравнивала свое существование с инжирным деревом, а каждая возможная жизнь, которую она могла прожить – в счастливом замужестве, как успешная поэтесса, – была этим сладким сочным инжирным плодом, но она не могла попробовать эти сладкие сочные плоды, и они сгнивали прямо перед ней. Это может свести с ума, если думать обо всех других жизнях, которые мы не проживаем.
Например, в большинстве своих жизней я не стою на этой сцене и не говорю с вами об успехе… В большинстве жизней я не золотой призер Олимпийских игр, – она вспомнила, что сказала ей миссис Элм в Полночной библиотеке. – Видите ли, сделать иначе что-то одно – зачастую значит изменить все. Действия нельзя обернуть вспять в течение одной жизни, однако мы можем попытаться…
Теперь люди слушали. В их жизнях им явно не хватало миссис Элм.
– Единственный способ научиться – это прожить.
И она продолжила в том же духе следующие двадцать минут, вспоминая как можно больше из того, что ей говорила миссис Элм, а потом посмотрела на свои руки, отражающие белый свет от лампочки на трибуне.
Когда она разглядела розовую линию на руке, то поняла, что эта рана была нанесена ей самой, и это сбило ее. Или, скорее, настроило на новый лад.
– И… и дело в том, что… дело в том… что то, что мы считаем самой успешной дорогой для себя, часто ей не является. Потому что слишком часто наш образ успеха – это какая-то внешняя глупая идея о достижениях: олимпийская медаль, идеальный муж, хорошая зарплата. И мы пытаемся достичь этих показателей. В то время как настоящий успех – не то, что можно измерить, и жизнь – это не гонка, в которой можно победить. Все это… ерунда, если честно…
Слушателям явно стало неуютно. Очевидно, это была не та речь, которую они ждали. Она оглядела толпу, и увидела единственное улыбающееся лицо. Потребовалась секунда, учитывая, что он был модно одет, в голубой хлопковой рубашке, подстрижен короче, чем в своей бедфордской жизни, чтобы она узнала Рави. Этот Рави смотрел дружелюбно, но она не могла избавиться от воспоминания о другом Рави, который вылетел пулей из киоска, огорчаясь, что он не может позволить себе журнал и виня в этом ее.
– Видите ли, я знаю, что вы ожидали лекцию в духе TED о пути к успеху. Но правда в том, что успех – иллюзия. Все это иллюзия. Да, есть вещи, которые мы можем преодолеть. Например, я боюсь сцены, и все же вот я, стою на сцене. Взгляните на меня… на сцене! А кто-то сказал мне недавно, что моя проблема – не страх сцены. Моя проблема –
Джо в отчаянии делал жест рукой поперек горла, показывая «хватит».
– Не важно, просто будьте добрее и… Просто будьте добрее. У меня есть ощущение, что мне пора, и я просто хотела сказать, что люблю своего брата Джо. Я люблю тебя, брат, и люблю всех в этой комнате, и мне было очень приятно быть здесь.
В тот момент, как она сказала «приятно быть здесь», она уже была совсем не здесь.
Она вновь очутилась в Полночной библиотеке.
Но на этот раз она оказалась чуть дальше от книжных полок. На этот раз это была своеобразная офисная зона, которую она увидела ранее, в коридорах пошире. Стол был завален ящиками для документов, в которых лежали груды бумаг и коробок, а еще стоял компьютер.
Компьютер был очень старым, кремового цвета, квадратный. Тот самый, которым когда-то пользовалась миссис Элм в школьной библиотеке. Она сидела за клавиатурой и быстро печатала, уставившись в монитор, пока Нора стояла позади нее.
Лампы над ними – те же голые лампочки, свисающие с проводов, – резко моргали.
