Она посмотрела вниз и увидела, что трава вновь превращается в камень, взглянула вперед на воду, чтобы уловить ее ускользающий блеск и растворяющиеся в воздухе силуэты платанов вместе с братом, его приятелями и младшей версией себя.
Библиотека вновь стала похожа на настоящую библиотеку. Но теперь книги вернулись на полки, а лампочки перестали моргать.
– Я была такой глупой, устроив этот заплыв: просто пыталась произвести впечатление. Мне всегда казалось, что Джо лучше меня. А я хотела ему нравиться.
– Почему ты считала его лучше себя? Из-за родителей?
Нору разозлила прямота миссис Элм. Но, возможно, она была права.
– Я всегда должна была делать то, что от меня хотели, чтобы произвести на них впечатление. У Джо были проблемы, очевидно. И по правде я не понимала его трудностей, пока не узнала, что он гей, но говорят, что за детским соперничеством стоят родители, и мне всегда казалось, что наши родители поощряли его мечты больше, чем мои.
– Например, музыку?
– Да.
– Когда они с Рави решили, что хотят стать рок-звездами, мама с папой купили Джо гитару, а потом электропиано.
– И что из этого вышло?
– С гитарой получилось хорошо. Спустя неделю он смог сыграть «Дым над водой»[89], но пиано ему не понравилось, и он решил, что не хочет захламлять свою комнату.
– И тогда ты его получила, – миссис Элм произнесла это скорее с утвердительной, чем вопросительной интонацией.
Она
– Да.
– Инструмент переехал в твою комнату, и ты приветствовала его как друга, начала учиться играть с твердой решимостью. Ты тратила карманные деньги на руководства по игре на пианино: «Моцарт для начинающих» и «Beatles для пианино». Потому, что тебе это нравилось. А еще потому, что ты хотела впечатлить старшего брата.
– Я никогда вам этого не рассказывала.
Ироничная улыбка.
– Не волнуйся. Я читала книгу.
– Точно. Конечно. Да, поняла.
– Тебе стоит перестать беспокоиться об одобрении других, Нора, – сказала миссис Элм шепотом, что добавило сообщению силы и доверительности. – Тебе не нужно спрашивать разрешения быть собой…
– Да, я понимаю.
И она действительно поняла.
Во всех испробованных жизнях, с тех пор как она вошла в библиотеку, она в действительности побывала в чужих мечтах. Замужняя жизнь в пабе была мечтой Дэна. Путешествие в Австралию было мечтой Иззи, и ее сожаление о том, что она не поехала туда, ощущалось скорее как вина перед лучшей подругой, чем собственная искренняя горечь. Мечта о том, чтобы стать чемпионкой по плаванию, принадлежала ее отцу. И конечно, ее интересовала Арктика и гляциология, когда она была младше, но во многом на этот путь ее направила сама миссис Элм, еще в школьной библиотеке. А «Лабиринты», что ж, это всегда была мечта ее брата.
Может, и не существовало идеальной жизни для нее, но где-то, безусловно, существовала жизнь, которую стоит прожить. И Нора поняла: если она собиралась найти такую жизнь, надо забросить сети пошире.
Миссис Элм права. Игра не кончена. Игрок не должен сдаваться, если на доске еще остались фигуры.
Она выпрямила спину и сразу будто бы выросла.
– Ты должна выбирать больше жизней с верхних полок. Ты пыталась отменять свои самые очевидные сожаления. Книги на верхних полках чуть дальше от тебя. Это жизни, в которых ты все еще живешь в той или иной вселенной, но которые не представляла себе, по которым не горевала, о которых не думала. Это жизни, в которых ты можешь жить, но о которых ты не мечтала.
– Так они несчастливые?
– Какие-то – да, какие-то – нет. Просто они – не самые
– Вы не можете мне помочь?
Миссис Элм улыбнулась.
– Я могу прочесть тебе стихотворение. Библиотекари любят стихи. – И она процитировала Роберта Фроста: «Тропинки скрестились в лесу, и я – / Пошел по заброшенной. Может быть, зря… / Но это все прочее определило»[90].
– Вдруг в лесу больше двух пересекающихся тропинок? Вдруг там больше тропинок, чем деревьев? Вдруг возможностям выбора нет числа? Что бы тогда сделал Роберт Фрост?
Она вспомнила, как на первом курсе изучала Аристотеля. И ее слегка огорчила его идея, что совершенство никогда не бывает случайным. Совершенные результаты – это итог «мудрого выбора из многих альтернатив»[91]. И вот она оказалась в привилегированной позиции и могла испробовать множество альтернатив. Это был короткий путь к мудрости и, возможно, короткий путь к счастью. Она теперь рассматривала это не как бремя, а как дар, который надо ценить.
– Взгляни на эту шахматную доску, которую мы поставили на место, – сказала миссис Элм мягко. – Взгляни, как упорядоченно, безопасно и мирно на ней сейчас, до начала игры. Это прекрасно. Но и скучно. Это мертво. И все же в то мгновение, когда ты делаешь ход на доске, все меняется. Все обращается в хаос. И этот хаос нарастает с каждым новым ходом.
Она уселась за столик напротив миссис Элм. Взглянула на доску и пошла пешкой на две клетки вперед.
Миссис Элм повторила ее ход со своей стороны доски.
