Чем меньше он давал, тем большего мне хотелось. То, что раньше казалось плохой идеей, сейчас воспринималось замечательной мыслью. Мое охваченное огнем тело льнуло к его, скованному холодом.
Было восхитительно ощущать его ледяные пальцы на разгоряченной коже живота, на ребрах, где Мерфи выводил замысловатые узоры. Когда он переключился на мои груди, я задрожала, откинувшись назад, стянула блузку через голову и, не мешкая, отшвырнула ее в сторону, подставляя обнаженное тело мужчине и струившемуся в крошечное оконце лунному свету.
Я не задумывалась о том, что веду себя непривычно, ведь мне казалось, что в те минуты я больше чем когда-либо походила на настоящую меня. А может, то была новая я — женщина, возродившаяся из пепла старой.
Язык Мерфи затейливо кружил вокруг моего соска, а наши тела покачивались в танце, придуманном задолго до нашего рождения
Раскинув ноги и сжав коленями бедра Мерфи, я ерзала на его члене. Одежда, которая поначалу вызывала приятное трение, теперь превратилась в досадную преграду. Я была на грани чего-то захватывающего и всем своим существом стремилась к развязке.
Я завозилась с его молнией. Мерфи оттолкнул мои руки и, непостижимым образом извернувшись, избавился от штанов, в то время как я с не меньшей ловкостью стянула трусики с одной ноги, чтобы Мерфи мог погрузиться в меня.
Моя юбка окутала нас, когда я ухватилась за его плечи, он сжал мои бедра, и мы вместе устремились к кульминации того, что началось в переулке Порт-о-Пренса.
Я выгнула спину, тело натянулось как струна. Мерфи прихватил зубами сосок. От остроты ощущений у меня перехватило дыхание, я стиснула зубы, а потом содрогнулась, когда на меня нахлынуло освобождение. Мерфи не отрывался от моей груди, нежно посасывая вершинку в ритме, в котором билось мое сердце.
Позже он привлек меня к себе. Я прижалась щекой к его волосам, а Мерфи уткнулся лицом в ложбинку между грудями. Когда его холод передался мне, я нащупала одеяло и, накинув его сверху, поместила нас в кокон, который вскоре наполнился нашим теплом. Так мы и сидели в обнимку, не разъединяя тел, пока выравнивалось дыхание и мы медленно возвращались на землю.
Однако мы не могли вечно вот так сидеть. В конце концов мне пришлось слезть с Мерфи. Я уселась рядом и перешла к расспросам.
— Ты вошел в ту хижину в деревне, а на следующее утро исчез, и мне сказали…
— Что я умер? О тебе мне сказали то же.
— Вообще-то, мне сказали, что тебя не существует и я пришла в деревню одна.
— Бред какой-то.
— А что тут не бред? К примеру, как ты оказался в хижине в такой глухомани?
— Точно не знаю. Я проснулся здесь на следующее утро после нашего прибытия. Ну или по крайней мере я думаю, что это было следующее утро. У меня кружилась голова, бил озноб. Со мной был Пьер. Он наказал мне держаться подальше от деревни, так как у меня лихорадка. А потом поведал, что она уже унесла твою жизнь.
Он снова обнял меня, чем тронул до глубины души.
— Как ты меня нашла?
Я не стала отвечать, не желая вдаваться в подробности того, что змея являлась моим хранителем и так далее. У нас имелись более насущные вопросы.
— Почему тебя оставили без воды? Без лекарств? Без еды? Тебя осматривал врач?
— Сомневаюсь, что у них он имеется. Пьер велел мне голодать. Сказал, что, лишь очистившись, я смогу излечиться.
В этих краях серьезно подходили к очищению — ни чая, ни специй, ни воды, ни еды.
— Большей ерунды мне слышать не доводилось, — пробормотала я.
— Меня это не очень-то волновало. Однако каждая моя попытка подняться заканчивалась падением на задницу. Поэтому я решил проспать, сколько смогу, и по возможности набраться сил.
— Без еды и питья?
Он пожал плечами.
— У меня не было особого выбора.
Что-то тут не так. Я еще могла понять стремление изолировать Мерфи, но зачем томить его жаждой и морить голодом? Такое ощущение, что его пытались убить. Тогда почему бы просто не прикончить? Пожалуй, был лишь один способ выяснить.
— Давай вернемся в деревню.
Я ожидала, что Мерфи заспорит и потребует, чтобы мы бежали отсюда сломя голову, однако он снова меня удивил.
— Давай, — ответил он и начал одеваться. — Ты виделась с бокором?
— Нет. Мне твердят, что он придет, когда придет.
— Боже, ну и зануды, — пробормотал Мерфи, и мои губы изогнулись в улыбке.
Он встал, слегка пошатываясь.
— Ого. Голова кружится.
— Жаль, я не принесла ни еды, ни воды.
— Обойдусь.
Когда мы вышли из хижины, я осмотрела местность. Змея исчезла. Похоже, мы предоставлены самим себе. Я направилась туда, откуда пришла.
Мерфи пристроился рядом, и я сбавила шаг. Меня тревожила его чрезмерная бледность. Несколько дней на жаре без еды и питья даже без лихорадки кого угодно свалят с ног. Если он отключится, я его не дотащу.
— Пожалуй, я лучше вернусь и приведу подмогу.
— Думаешь, люди, которые оставили меня здесь, а тебе сказали, что я не существую, будут рады помочь?
«Ненавижу, когда он прав», — подумала я, а вслух предупредила:
— Когда совсем ослабеешь — скажи.
— Если уж я способен удовлетворить женщину, то точно смогу дойти до деревни.
— Вот дьявол, — пробормотала я.
