Возможно, просто мое долгое воздержание. Я не спала с мужчиной с тех самых пор, как узнала правду о муже. До этого в моей жизни был только он. Я считала, что внутри меня все мертво, но, видимо, ошибалась.
— Отойдите, — приказала я.
Его глаза округлились, губы дернулись, однако он послушался. Внезапно я снова смогла дышать. Но, к сожалению, в воздухе пахло только им.
Ну почему от него не несет так, как должно вонять от полуголого любителя пива, не вылезающего из баров? Почему от него пахнет мылом, дождем и солнцем? Обожаю солнышко.
Я встряхнула головой так сильно, что заболела шея. Когда туман перед глазами рассеялся, Мерфи во всем своем великолепии по-прежнему стоял передо мной. Я подумала о дочери и о своей задаче.
— Слышала, вы хорошо знаете горы.
Он пожал плечами:
— Довольно неплохо.
— Отведете меня в одно место?
— Зависит от того, в какое.
— Я не знаю, где оно находится. Знаю лишь то, что мне нужно там найти. — Я сжала губы. — Вернее, кого.
— Вы ищете кого-то в горах? Не слышал о пропавших туристах.
— Я похожа на туристку?
— Если бы не нож, я бы сказал, что да.
— Ну так вот, я не туристка.
Он, сдаваясь, поднял руки.
— Ошибся. На Гаити редко встречаются белые крошки. Чем вы занимаетесь?
— Не ваше дело. Вам достаточно знать лишь то, что я способна заплатить за доставку.
— Доставку чего?
— Меня. К бокору.
Он слегка выпятил губы, а в глазах загорелся огонек.
— Мезаро?
Меня внезапно пробрала дрожь, несмотря на ночной зной — как будто кто-то внимательно смотрел мне в спину. Я огляделась по сторонам, но в проулке не было никого, кроме нас. Тем не менее страх быстро испарился: наконец-то я узнала нужное имя!
— Вы его знаете? — спросила я.
— Не лично.
— Знаете, где он живет?
Его лицо стало непроницаемым.
— Возможно.
Я попыталась удержаться от насмешливого тона:
— Сколько?
— Сто штук.
— Долларов? — расхохоталась я. — Еще варианты?
Он пожал плечами.
— Дело ваше.
— Слышала, вы за деньги на все готовы.
В ответ на неприкрытое оскорбление Мерфи лишь улыбнулся.
— Что в этих горах такого плохого? — поинтересовалась я. — Почему никто не соглашается туда идти?
— Люди боятся не гор, а Мезаро. Он… не совсем здоров.
— А кто совсем?
Мерфи снова наклонил голову, и я отвлеклась на блеск его серьги. Неужели она меня гипнотизирует?
— Из-за чего ваши глаза столь грустны, а язычок так остер, мисс?..
— Кассандра, — подсказала я.
Он ждал фамилии, но вряд ли дождется.
— М-м-м, — протянул он, когда я не продолжила. — Секреты, mon cher?
На этот раз он произнес французские слова с ирландским акцентом.
— Как вы это делаете? — спросила я.
Он развел руками, притворяясь, что не понимает, о чем я.
— Я ничего не делал.
— Вы на каждой фразе меняете акцент. Откуда вы?
— Отовсюду. Из ниоткуда. Отсюда.
— Секреты? — поддразнила я.
— Поделись своими, — подмигнул он, — и я раскрою свои.
— Когда рак на горе свистнет.
— Не хочешь делиться?
— Это всегда доводило меня до беды.
Он усмехнулся, и мои щеки вспыхнули.
— К тому же я сомневаюсь, что вы мне что-то расскажете, — продолжила я, — или что ваши слова будут правдой.
Он картинно схватился за сердце. На большом пальце блеснуло серебряное кольцо.
— Ты мне не доверяешь?
— Нет.
— Но все равно хочешь, чтобы я отвел тебя в джунгли.
— Там больше нет джунглей.
Большая часть Гаити лишена деревьев. Их вырубили еще до двадцатого века, потому что дрова использовались для готовки и обогрева. На острове осталось всего несколько лесов, да и те заповедные.
— Фигура речи, — вновь усмехнулся он. — Откуда тебе знать, что взяв деньги, я не сбегу?
— Потому что я их тебе не дам, пока мы не вернемся.
— А мне откуда знать, что тебе есть чем заплатить?
— Даю слово.
Он покачал головой.
— У меня есть идея получше.
Он смерил меня взглядом, и я закатила глаза.
— Придумай что-нибудь другое.
— К сожалению, больше ничего на ум не идет.
— Мужчины…
— Да уж, такие мы гадкие существа.
Теперь его акцент стал британским. Я подавила детское желание пнуть его в голень.
— Может быть, я смогу нанять кого-то другого?
Мерфи прислонился к забору и скрестил руки на груди. Мускулы бугрились под золотыми браслетами. Украшения, бусины и перья должны были придать ему женственности, но оказывали совершенно противоположный эффект.
— А как сама думаешь? — пробормотал он.
Я не стала отвечать. И так уже оббегала весь город. Все до смерти боялись бокора, если вообще признавали, что знают, кто это такой и что он существует. Единственным, кто не боялся, а лишь вел себя осторожно, был Мерфи. Вдобавок только он знал имя бокора и где того найти.
Что такое сто тысяч долларов, если на другой чаше весов жизнь моей дочери и снятие проклятия ущербной луны? Уверена, Эдвард не станет возражать. Едва я открыла рот, чтобы согласиться с условиями Мерфи, как он меня перебил:
— Скажи, зачем тебе Мезаро, и я отведу тебя к нему за разумную плату.
Я захлопнула рот, едва не прикусив язык.
— Почему?
Он пожал плечами и отвел глаза.
— Ты кажешься отчаявшейся.
Хм, а ему не все ли равно?
— Какая плата кажется тебе разумной?
— Десять тысяч плюс накладные расходы.
Действительно разумно. Если не считать, что придется раскрыть ему душу.
