Полночная месса полностью

Наверное, ушел туда, откуда и пришел. Мы его тут никогда больше не видели, как бы там ни было.

Тебе не кажется, что мы с тобой уже целую вечность идем? А на самом деле — всего несколько минут. Тропинку ты узнаёшь, но где ты — не знаешь? А зачем тебе знать, где ты? Это ж не твой лес. Успокойся. Шажок. Шажок. Еще шажок.

Ты прав. Это тот камень, на котором мы с тобой сидели несколько минут назад. Я все думал, заметишь ты или нет. Ну конечно, я знаю, куда идти! Я просто подумал, что тебе не помешало бы отдохнуть перед тем, как мы к городу двинемся. Правильно, вот сюда и приляг. Поспишь немножко — и все будет прекрасно. Здесь очень тихо.

Нет, ты недолго спал. Как теперь себя чувствуешь? Хорошо. Я же знал, что поспишь — и полегчает. Ты просто к здешнему воздуху не привык. Кошель? Мне кажется, у тебя с собой ничего не было.

И вовсе не нужно такие рожи корчить. Ты ведь не думаешь, что я его взял, правда?

Я-то считал, что мы друзья. Я к тебе со всей душой. А ты мне вон чем отвечаешь.

Никуда я тебя больше не поведу. Сам в город спускайся. А мне в другую сторону.

Возвращайся в свою страну — расскажешь всем обо мне. Да можешь ты сам идти, можешь.

Только не останавливайся.

И в лесу не задерживайся!

1970

Человек, всегда ночевавший в кафе, или под деревьями, или же там, где ему просто хотелось спать, бродил однажды утром по улицам городка. Он вышел на рыночную площадь: там перед толпой, выкрикивая пророчества, кривлялся старый медждуб[17] одетый в рванину. Человек стоял и смотрел, пока старик не закончил и не собрал все деньги, которые люди ему предложили. Человека изумило, сколько безумец набрал, и от нечего делать он решил пойти за ним.

Не успели они уйти с базара, как человек заметил, что из торговых рядов выскакивают ребятишки и бегут за медждубом, а тот просто шагает дальше, монотонно распевая и размахивая посохом, то и дело грозя мальчишкам, подбегающим слишком близко. Держась в отдалении, человек увидел, что старик заходит в лавки. Всякий раз он появлялся оттуда с купюрой в кулаке, которую быстро отдавал одному из сорванцов.

Человеку пришло в голову, что у этого медждуба есть чему поучиться. Нужно только присмотреться к его поведению и тщательно прислушаться к тому, что он произносит. А со временем он и сам бы мог так же махать руками и кричать те же слова. Каждый день теперь он разыскивал в городе медждуба и следил за ним, куда бы тот ни шел. В конце месяца он решил, что готов применить эту науку.

Он отправился на юг, в другой город, где прежде не бывал. Там он снял очень дешевую комнату возле скотобойни, далеко от центра. На блошином рынке купил старую и драную джеллабу. Потом пошел к кузнецам и попросил сделать ему длинный посох — вроде того, какой носил медждуб.

На следующий день, немного поупражнявшись, человек пришел в город и сел на улице у входа в самую большую мечеть. Сначала он просто смотрел на прохожих. Затем медленно начал воздевать к небесам руки и делать разные движения. Никто не обращал на него внимания. Это его успокоило, поскольку означало, что личина удалась. Когда он стал выкрикивать слова, люди бросали на него взгляды, но, похоже, не видели его, а только ждали, что он скажет. Какое-то время он выкрикивал короткие стихи из Корана. Человек вращал глазами, а тюрбан съезжал ему на лицо. Прокричав несколько раз слова пламя и кровь, он опустил руки, склонил голову и больше ничего не говорил. Люди пошли своей дорогой, но многие накидали перед ним на землю монет.

В следующие дни он пробовал другие части города. Где сидеть — казалось, неважно. Прохожие были щедры к нему повсюду. Ему не хотелось рисковать и заходить в лавки и кафе, пока он не убедится, что город к нему привык. Однажды он промчался по улицам, тряся посохом и вопя:

— Сиди Рахал пришел! Сиди Рахал говорит вам — готовьтесь к пламени! — Лишь для того, чтобы дать себе имя, которое запомнят горожане.

Человек начал останавливаться в дверях лавок. Если слышал, как кто-то внутри называл его имя — Сиди Рахал, — он заходил, свирепо глядел на лавочника и, ни слова не говоря, протягивал руку. Хозяин давал ему деньги, он поворачивался и уходил.

Дети почему-то за ним не бегали. Лучше, конечно, если бы за ним ходила стайка ребятишек, как за старым медждубом, но стоило ему с ними заговорить, они пугались и удирали. Так спокойнее, убеждал себя он, но втайне его это беспокоило. И все равно зарабатывал он даже больше, чем думал поначалу. К первым дождям у него скопилась крупная сумма. Оставив посох и рваную джеллабу в комнате возле скотобойни, он уплатил хозяину на несколько месяцев вперед. Дождался ночи. Запер за собой дверь и уехал на автобусе в свой город.

Сначала он купил много разной одежды. Одевшись богато, отправился подыскивать себе дом и вскоре нашел подходящий. Дом был маленький, и денег на него хватило. Человек обставил две комнаты мебелью и приготовился провести зиму за едой и кифом со старыми приятелями.