И нами дело не ограничивается. Подошел Финеас, лич со второго курса, и предложил Сюзель свое сердце в буквальном смысле и чтобы она пошла вместе с ним на хэллоуинскую вечеринку; Жоэль его прогнал, ударив ногой по заду; девочка принесла сестре бутылочку сангинады с сиропом из роз (ее любимую), украшенную прелестным бантиком из шелковой ленты; потом нелегкая принесла двух остроухих мальчишек, которые тут же умчались прочь, раскрасневшиеся с ног до головы. К счастью, дефиле влюбленных, которых отшивала моя сестра, наконец завершилось, когда в свою очередь приблизился Огюстен.
– В администрации есть вакантный пост, – сообщил он. – Тебя это еще интересует?
Сюзель подскочила на месте и немедленно приняла предложение. Огюстен, казалось, вот-вот воспламенится: щеки его приобрели карминовый оттенок, а уши стали почти фиолетовыми. Перед уходом Сюзель толкнула меня локтем и подмигнула:
– Удачи тебе на первый день. Ты знаешь, где меня найти, так ведь, малыш?
Я фыркнул в ответ, и она удалилась, посмеиваясь. Тупо уставившись на ближайшую стенку, я готовился к граду вопросов, который должен был посыпаться, как только она переступит порог столовой.
Пять, четыре…
– Она крута, – выдохнул Колен.
– Погоди, ты еще самого лучшего не видел, – предупредил его Жоэль.
Три, два, один!
– Ох, чертовщина! – Колен резко вскочил, опрокинув тарелку с молочной кашей на стол. – Это розыгрыш?!
Я вздыхаю и, наконец, поворачиваю голову. Снаружи, во дворе, под ярким солнцем порхает Сюзель, широкая улыбка растекается по ее идеальному лицу. Я ее ненавижу. Я чувствую, как Колен глядит на меня, и остро осознаю разницу между собою и сестрой. Мои угри, мои очки, моя тучность и вуаль, прикрывающая спину.
Но Колен ничего больше не сказал, сел, промокнул салфеткой лужицу молока, а потом принялся увлеченно грызть яблоко.
– А я все-таки предпочел бы волчицу, – признался он Жоэлю.
Это нелепо, но у меня словно гора свалилась с плеч.
Мы открыли листки с расписанием, в котором дыр больше, чем в швейцарском сыре. У нас оставалось десять минут до первой встречи с нашим главным преподавателем, Фейлу, который будет читать нам курс таумической бухгалтерии и географию Полночи. Далее по расписанию: два часа естественных наук Полночи, два часа на обед, час полночных языков, час введения в гоблинский язык, час самостоятельных занятий и два часа математики. Вот уж точно понедельник – день труда.
Вдобавок мой телефон завибрировал и пришло сообщение от матери, она интересовалась, как прошла моя первая ночь. Вздохнув, я начал писать ответ, и тут Колен полюбопытствовал:
– Мне дома рассказывали о технологиях Полдня. Эта светящаяся штуковина имеет к ним отношение?
– Эта? Да! Это мой телефон.
– Твое что?
Жоэль в свою очередь тоже достал телефон, и последние свободные минуты мы потратили на то, чтобы объяснить Колену, как работает мобильник. Когда я показал ему функцию фото, в частности селфи, он прервал меня и прошептал со странным блеском в глазах:
– Я это хочу!
– Дорого стоит, – предупредил его Жоэль.
– Мне. Он. Нужен.
– В городе есть магазин секонд-хенд, где можно купить подержанный, – сообщил я друзьям. – У тебя есть евро?
– Чего? – скривился Колен.
– Местная валюта. Ну, я уже понял, что у тебя их нет. А я даже не знаю, можно ли обменять деньги в школе.
– Нельзя, – Жоэль хихикнул. – Наша администрация заботится только о том, что не выходит за пределы ограды заведения. Но я знаю, где можно обменять что хочешь после занятий.
У меня возникает дурное предчувствие. И оно подтверждается.
– У моего кузена! – добавляет Жоэль.
Чтоб он был неладен!
– Кто-нибудь видел Кавеха? – спрашивает преподаватель, закончив перекличку. – Кавеха Бахмана? Из народа хома?
В классе тишина. Нас тут сорок пять, и у нас не было пока времени запомнить все фамилии.
– Ну что же, – вздохнул профессор[15]. – Видимо, он опоздал к открытию портала. А теперь мы с вами…
– Он был вчера, сударь, – перебил его мальчик, сидящий в первом ряду. – Его подселили к нам в комнату.
– Кавеха Бахмана?
– Ага, высокий такой парень, черноглазый. Супермилый, он нам помог донести еду до стола.
– Значит, вы его забыли утром в столовой?
По классу прокатились смешки, профессор легко выпрямился, без сомнения довольный тем, что ученики оценили его юмор.
– Нет, вчера вечером он не пришел спать, и мы его не нашли.
Фейлу посерьезнел. У него черная борода и шрам на голове, и, чтобы компенсировать свою заурядную внешность, он нарядился в рубашку горчичного цвета и белые джинсы, отчего у меня в глазах рябит.
– Подойдете ко мне после урока, – приказывает он.
– Хи-хи-хи, погляди-ка на него, – шепчет Жоэль, ткнув меня локтем. – Он пробует съесть карандаш!
Прервав созерцание нелепого костюма препода, я повернулся и обнаружил блаженную улыбку на физиономии лича. Я понял, что он говорит о Кальцифере, еще не взглянув на своего огонька. Жоэль мгновенно проникся к нему нежностью и даже похитил сегодня утром из общей душевой махровую рукавичку, чтобы я мог устроить для малютки гнездышко поуютнее в моем пенале.
