По мнению Николаса Стрикленда, ему работается лучше всего в часы, когда за окнами темно и меньше людей может прерывать ход его мыслей. В Уайтхолле в силу его предназначения вечно царит суета, поскольку здесь великое множество государственных служащих делает все, что в их силах, чтобы управлять политиками, которые доверены их заботам. Именно для того, чтобы избежать этой неразберихи, Стрикленд и постарался заполучить для себя несколько служебных кабинетов и жилых комнат в Арке Адмиралтейства, соединяющей юго-западный угол Трафальгарской площади и улицу Пэлл-Мэлл. Борьба между чиновниками за то, чтобы занять столь престижное рабочее место, была воистину яростной, но Стрикленд был абсолютно уверен в том, что получит то, чего хочет. Его личные апартаменты находятся на верхнем этаже, их окна выходят прямо на Пэлл-Мэлл, и из них открывается вид на Букингемский дворец. Окна же выбранных им для себя служебных помещений, располагающихся на этаж ниже, находятся на фасадной части здания, что позволяет ему смотреть на крыши зданий на Даунинг-стрит и башни и шпили Вестминстерского дворца, где заседает парламент. Никогда еще, по убеждению Стрикленда, никакое здание не было расположено столь идеальным образом для того, чтобы продемонстрировать, где в Британии находится центр власти, ибо именно здесь сходятся монархия и государство. К западу отсюда размещается королевская семья, уважаемая и привилегированная. На востоке работают парламент и правительство, напористые, опасные и умные люди. Власть и тех и других зиждется на труде обычных работяг. И те и другие обязаны своим выгодным положением любви все тех же рабочих масс, вьючных животных королевства. И тех и других обслуживает – или же, если у вас другая точка зрения, – и теми и другими руководит хитроумный ум тех, кто является мостом между этими двумя мирами. Здесь, в точке, где право монарха сталкивается с мандатом, полученным от общества, стоят невидимые чиновники, способные манипулировать и теми и другими в своих собственных целях. Одним из таких чиновников и является Стрикленд. Разумеется, мелкие желания этих следующих заветам Макиавелли фигур не имеют никакого значения ни для кого, кроме них самих. Стремительный взлет чиновника по служебной лестнице, попытка заработать симпатии власть предержащих и возможность зарабатывать деньги на фондовом рынке или общаться с аристократами в их загородных поместьях никак не влияют на жизнь пахаря, идущего за плугом, или школьника, повторяющего у доски таблицу умножения. Национальная безопасность при этом не страдает, существующему порядку также ничто не угрожает. Обычно. Но Стрикленд – отнюдь не обычный человек, и его планы тоже совсем не обычны.
Он обставил как служебные помещения, так и личные апартаменты в деловом «спартанском» стиле. Размеры находящегося здесь широкого письменного стола красного дерева, привезенного из Сингапура и весящего почти столько же, как те четверо дюжих грузчиков, которые доставили его на место, так и царящий на нем порядок отражают особенности работы ума Стрикленда. Своими размерами этот стол идеально соответствует помещению, в котором стоит, и тем не менее от него исходит ощущение основательности и силы. На его столешнице, обитой зеленой тисненой кожей и обрамленной полосками золотой фольги, аккуратно расставленные, располагаются безупречно чистое пресс-папье, массивная хрустальная чернильница, три перьевых ручки и два аккуратно заточенных карандаша. Резинки для стирания здесь нет, ибо Стрикленду она не нужна. По его мнению, сделать что-либо правильно – значит выполнить все идеально, следовательно, нужды в каких-либо исправлениях не появится никогда. Слева от пресс-папье, перпендикулярно к краю стола, стоит простой черный телефон, трубку которого можно легко взять в руку, сидя в резном деревянном кресле, на которое не дозволяется садиться никому, кроме Стрикленда.
Стол располагается прямо напротив двери, чтобы хозяин кабинета мог лицом к лицу встретить любого, кто в него войдет. Находящееся позади стола окно и открывающийся из него великолепный вид можно увидеть, только если встать. Этим вечером постоянный личный секретарь министра иностранных дел пребывает в задумчивости. Удостоверившись в том, что шестой герцог Рэднор в самом деле мертв, он должен решить, как и когда ему надо будет устроить встречу с его преемницей. Пока не ясно, затруднит ли осуществление планов Стрикленда то, что место герцога во главе Клана Лазаря займет женщина. Стражи как раз собирались сделать ход, когда покойный герцог заболел. Но после этого любые планы были отложены. Кончина Верховного Мага изменила расклад сил, в этом нет никаких сомнений.
Размышления Стрикленда прерываются появлением письмоводителя, Илайеса Фордингбриджа. Ростом клерк не выше пяти футов четырех дюймов, но он все равно нарочно сутулится, словно боится, как бы его начальник не подумал, что он задирает нос. Он переступает порог кабинета, как всегда, бочком, будто желая занять как можно меньше пространства, хотя его место в этом мире ничтожно и так.
