– У Юрия все хорошо, – наконец, ответил он Тэлу зычным голосом, – когда ему не приходится смотреть на твою глупую рожу.
Кто-то похлопал Салли по плечу. Обернувшись, она увидела Харпера. Его лицо блестело от пота.
– Присоединишься? – капитан кивнул на танцпол. – Наша песня играет!
Кивнув, Салли соскользнула с барного стула. «Наша». Харпер, конечно, подразумевал, что песню любит вся их маленькая команда, однако следуя за ним сквозь толпу, качавшуюся под “Space Oddity”, Салли на мгновение подумала, что он имел в виду только себя и ее. Голос Дэвида Боуи обволакивал помещение; Харпер вел ее к Деви, которая радостно махала рукой. Он обернулся – убедиться, что Салли идет следом, – взял ее за руку и потянул за собой, в гущу танцующих.
Однажды ночью – после драки Иванова и Тэла прошло уже две недели, а корабль по-прежнему летел через пояс астероидов – Салли проснулась оттого, что ее шепотом кто-то звал.
– Спишь? – послышался голос Деви по другую сторону шторы.
Салли протерла глаза и, отодвинув занавеску, жестом пригласила коллегу к себе. Они улеглись рядом в кромешной темноте, согревая друг друга. Это немного успокаивало – теперь, когда с наступлением ночи нервы превращались в оголенные провода, и сразу накатывали думы о призрачном будущем или утерянном прошлом. Деви дрожала, едва сдерживая слезы. Салли хотела погладить подругу по плечу, обнять, пообещать, что все будет хорошо… Но она не умела лгать, а еще не знала, как достучаться до девушки, настолько от всего отрешенной. Деви с каждым днем становилась все тише и незаметнее. Она практически ни с кем не общалась. Салли подвинулась к соседке, чтобы их ступни слегка соприкоснулись, и уже начала засыпать, когда Деви вдруг заговорила:
– Я все время вижу один и тот же сон. Кухня моей матери в Калькутте. Вначале все размыто, я узнаю лишь цвета и ароматы специй. Потом появляются братья: садятся напротив, пихают друг друга локтями, уплетают рис и бобовый суп. Затем я вижу родителей. Они сидят во главе стола, пьют чай масала и с улыбкой смотрят на нас троих. Всегда один и тот же сон, снова и снова. Мы просто сидим за столом и едим. А потом все исчезает. Внезапно я понимаю, что никого со мной нет, что я совсем одна. И просыпаюсь. – Деви глубоко вздохнула. – Все так чудесно начинается, а потом я оказываюсь здесь и понимаю, что никогда их больше не увижу. Я не знала, что сны могут причинять такую боль.
Позже, когда подруги погрузились в сон, они придвинулись ближе друг к другу, словно это могло придать им сил. Проснувшись, Салли увидела, что Деви тихо плачет в подушку, – и сразу вспомнила свою дочку. Люси порой прибегала среди ночи, увидев страшный сон, – такая маленькая и теплая, в смешной фланелевой пижаме. Салли помнила разгоряченное, вспотевшее личико, дрожащее дыхание. Но как ей удавалось успокоить дочку, вспомнить не могла. Это Джек каждый раз относил Люси обратно в кроватку.
Салли прижалась к Деви и тоже заплакала.
Деви почти мгновенно вызвала у Салли симпатию, когда они познакомились в Хьюстоне. Она была тихоней; маленький рост и огромные темные глаза делали ее похожей на ребенка – юной, невинной и немного загадочной, ведь за хрупкой внешностью скрывался глубокий аналитический ум. Когда начались подводные тренировки, Салли застала Деви под одним из кранов, которые погружали астронавтов в бассейн, а потом из него вытаскивали. Девушка задумчиво изучала подъемный механизм. Тэл и Тибс находились под водой, тренировали выход в открытый космос – «внекорабельную деятельность», или «ВКД», – а женская часть коллектива дожидалась своей очереди.
– Ну надо же! – Деви удивленно рассмеялась.
– Ты о чем? – не поняла Салли.
– У отца на складе такой же подъемник. Один в один. Расскажу ему – вот он обрадуется, что выбрал именно этот!
Поверхность воды пошла рябью, всплыла и лопнула гроздь пузырьков. В глубине, освещенная прожекторами, мерцала модель корабля «Этер» в натуральную величину. У края бассейна мягко колыхались отражения флагов, вывешенных на стене; цвета разных стран то скручивались в спирали, то расходились обратно. Салли вгляделась в глубину и увидела, что один из астронавтов всплывает на поверхность. Два помощника-водолаза прицепили к его громоздкому скафандру крюк подъемника, и механизм у них над головами зарокотал. Пока Салли наблюдала за людьми, Деви опять засмотрелась на машину.
– Ну надо же! – произнесла она снова.
Когда голова Тэла в белой скорлупе шлема показалась над водой, Салли наконец-то выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.
