Ее взгляд задержался на картине. Уна гадала, не заподозрила ли Нимуэ правду.
– Миледи, – сказала Уна, – я ведь всегда была вашей помощницей.
– Меч в безопасности. Только тот, кто любит истории, сумеет теперь до него добраться, – сказала Андраста.
Нимуэ кивнула, и сестры одновременно повернулись к Уне.
– А теперь попрощаемся.
Феи поцеловали Уну в обе щеки.
– Желаю удачи, милая, – сказала Андраста.
– И присматривай за ним, – улыбнулась Нимуэ.
Это был их общий секрет.
Снаружи, на террасе, женщины сели в седла. Они еще раз взмахнули руками, прощаясь, потом повернули своих скакунов и сразу перешли в галоп. Когда они спустились со ступеней, в ткани Аннуна открылась брешь, созданная магией фей. Лошади и всадницы исчезли в заоблачных высях, и брешь закрылась за ними. Уна осталась одна.
Она повернулась и медленно пошла по галерее, ей не хотелось уходить теперь, когда пришло ее время. Аннун стал страстным желанием. Тем, о чем ей необходимо было думать. Она знала, как сильно будет тосковать по его волнениям, по его возможностям, по тому, как ее тело двигалось в этом мире. В последнее время это стало пагубной привычкой. Уна поняла, что наслаждается обманом – властью знания того, что она лгала двум самым грозным существам в этом мире.
Это заставляло ее беспокоиться о том, не дурной ли она человек. И поэтому она должна была уйти. Она должна была найти свой выход из этого места.
Уна какое-то время не спеша исследовала галерею, проводя ладонями по картинам, чего ей никогда не позволили бы в Итхре. Обойдя все комнаты, она вернулась к главному входу. В огромный вестибюль, расписанный порхающими птицами и свободно стекающими красками, которые образовывали лианы и деревья, трансформирующимися, становящимися реальными и нереальными за один удар сердца…
Уна вышла на свежий воздух Трафальгарской площади, подняла лицо к солнцу. Каждое мгновение было хвалебной речью этому миру и женщине, которой она была в нем. Уна подбежала к фонтану и позволила дельфинам обрызгать ее водой.
Но как только она решила направиться к своему порталу у Тауэрского моста, она услышала
Уна резко обернулась.
Из-за фонтана появился золотой трейтре, его крохотные глазки мрачно уставились на нее. Она слишком долго мешкала.
Охота началась.
Тинтагель охватила летаргия. Но это не поражение. Это пауза. Накопление сил. Мы пока что делаем, что можем. Чарли находится в Тинтагеле, под защитой от влияния ее отца в Аннуне, хотя мы не можем защитить ее в Итхре. У нее случаются моменты ясного сознания, но по большей части мы держим ее в башне с ее псом Локо. Это жалкое существование, но мне нравится думать, что это все же дает ей больше свободы, чем давал отец.
Чарли может быть в Тинтагеле, а вот Экскалибур – нет. Мерлин и Нимуэ наконец ответили на призыв лорда Элленби, протащились через наш мост, с каждым шагом роняя части самих себя. Они последние из фей. Все остальные рассыпались.
– Мы не можем рисковать тем, что он снова его найдет, – пояснил им лорд Элленби.
Экскалибур завернули в плотную ткань. Я была бы счастлива никогда больше его не видеть, но Мерлин пронзительно смотрит на меня.
– Меч еще может тебе понадобиться, девочка, – говорит он. – Мы его спрячем где-нибудь так, чтобы ты смогла его найти, даже если мы исчезнем.
– Как угодно, – мрачно отвечаю я, а когда Мерлин поворачивается, чтобы уйти с мечом, добавляю: – Только не надо снова задавать мне три невыполнимые задачи.
Мерлин кивает без улыбки. Нимуэ проводит шелушащейся рукой по моему лицу, по глазам.
– Мне жаль, что я не смогла ее спасти, – говорю я.
– Она в тебе, – отвечает Нимуэ, потом окидывает взглядом остальных в этой комнате – Наташу, Найамх, Рейчел, Джин и Иазу. – Я вижу мою сестру во всех вас.
Мой брат в последующие недели не отходит от меня. Прежний Олли мог бы постоянно напоминать, что у него теперь есть сила, а у меня нет. Олли прошлого года мог бы попытаться скрыть свой Иммрал, причем так предусмотрительно, что в итоге мне стало бы только хуже.
Но нынешний Олли ничего такого не делает. Он просто существует рядом. Он будет пользоваться своим Иммралом, чтобы утешить меня, но никогда не станет говорить о моих чувствах. Он будет держать в руке искру инспайра, как обычно делала я, и заставлять его играть со мной. Это и есть новое будущее его Иммрала – Олли начинает приобретать мою долю силы.
– Но это будет лишь частично, – говорит нам Джин. – Он никогда не сумеет делать то, что могла ты, Ферн.
– А может, этого будет достаточно, чтобы удерживать крепость, пока не вернется твоя сила, – предполагает Олли, гладя на меня широко раскрытыми глазами и стараясь все делать правильно.
– Вы все-таки не дали Мидрауту захватить Экскалибур, не забывайте! – напоминает нам Рейчел.
– Да, – соглашается Олли. – Мама гордилась бы тобой.
Я смотрю на него, и мне не нужен Иммрал, чтобы понять, чего стоили ему эти слова.
