— Это не проблема. Я знаю, как можно заработать, милый.
— И как же?
Она села в постели.
— Прошлой ночью Генри рассказал мне, что только что обнаружил большие запасы нефти. Ты же знаешь, он это умеет. Он был сильно взволнован по этому поводу. Написал отчет и велел отправить его с утренней почтой. Он у меня здесь. Хочешь посмотреть?
Сердце у Демириса забилось:
— Да, я бы… хотел.
Она выбралась из постели и проковыляла к маленькому, видавшему виды, столику в углу. Там она взяла большой плотный конверт и вернулась с ним в постель.
— Открой!
Демирис колебался не больше секунды. Он открыл конверт и достал бумаги. Всего пять страниц. Он бегло просмотрел их, а затем начал внимательно читать.
— Это чего-нибудь стоит?
Это чего— нибудь стоит!… Это был отчет о новом месторождении нефти, возможно, самом богатом за всю историю нефтедобычи. Демирис откашлялся:
— Да… очень может быть.
— Ну, что я говорила? — весело сказала Сибил. — Теперь у нас есть деньги.
Он вздохнул:
— Все не так просто.
— Почему?
— Эта информация представляет ценность для человека, у которого есть деньги, чтобы купить право на эту землю, — объяснил Демирис. У него же самого на банковском счете было триста долларов. — Об этом не беспокойся. У Генри есть деньги. Я выпишу чек. Пяти тысяч хватит?
Константин Демирис не верил своим ушам.
— Я… я просто не знаю, что сказать.
— Это для нас, дорогой. Ради нашего будущего.
Он сел в постели и постарался сосредоточиться.
— Сибил, как ты думаешь, ты можешь задержать отправку этого отчета на день-два?
— Конечно. Даже до пятницы. Этого хватит, дорогой?
Он кивнул:
— Вполне.
За пять тысяч долларов, взятых у Сибил (в долг, как он говорил сам себе), Константин Демирис приобрел права на землю вокруг предполагаемого месторождения. Через несколько месяцев, когда на главной буровой забили нефтяные фонтаны, Константин Демирис в одно мгновение стал миллионером.
Он вернул Сибиле Поттер пять тысяч долларов, послал ей новую ночную рубашку и вернулся в Грецию. Она никогда больше его не видела.
Существует теория, что в природе ничего не исчезает бесследно. Каждый звук, каждое когда-либо произнесенное слово продолжают существовать где-то во времени и пространстве и однажды могут быть услышаны вновь.
Пока не было изобретено радио, много ли нашлось бы людей, верящих в то, что воздух вокруг нас наполнен звуками музыки и голосами со всех концов света? Когда-нибудь мы научимся путешествовать во времени и сможем послушать обращение Линкольна в Геттисберге, услышать голос Шекспира и Нагорную проповедь…
Кэтрин Александер слышала голоса, доносившиеся к ней из прошлого, но они были невнятны и бессвязны и только приводили ее в смятение…
«Знаешь, Кэт, ты необыкновенная девушка. Я это почувствовал сразу, как только тебя увидел…»
«Все кончено. Мне нужен развод… Я люблю другую…»
«Я знаю, я вел себя скверно… Постараюсь все наладить…»
«Он пытался меня убить».
«Кто пытался тебя убить?»
«Мой муж.»
Голоса продолжали звучать. Они мучили ее. Прошлое превратилось в калейдоскоп картинок, стремительно проносящихся у нее в голове.
Монастырь, этот прекрасный мирный уголок, внезапно стал для нее тюрьмой. «Я здесь чужая. Но где же мое место?» Кэтрин не имела об этом представления.
Хотя в монастыре не было ни одного зеркала, за садом был пруд, ровная гладь которого прекрасно отражала все вокруг. Кэтрин старательно обходила его, страшась того, что может в нем увидеть. Но в это утро она подошла к пруду, медленно опустилась на колени и взглянула вниз. Она увидела прелестную загорелую брюнетку с правильными чертами лица и грустными серыми глазами, в которых стояла боль… Впрочем, возможно, ей это просто показалось. Еще она увидела крупный улыбчивый рот и слегка вздернутый нос — красивую женщину тридцати с небольшим лет. Женщину, потерявшую себя. «Мне нужен кто-то, кто бы мог мне помочь», — подумала Кэтрин, -"кто-нибудь, с кем я могла бы поговорить". Она отправилась в кабинет сестры Терезы.
— Сестра…
— Да, дитя мое?
— Я… мне кажется, мне стоит показаться доктору. Может быть, он сможет выяснить, кто я.
Сестра Тереза внимательно посмотрела на нее:
— Садись, дитя мое.
Кэтрин опустилась на стул с жестким сиденьем у старого письменного стола.
Сестра Тереза тихо промолвила:
— Милая моя, твой доктор — Бог. Когда Он сочтет нужным, ты узнаешь то, что Он захочет, чтобы ты знала. Кроме того, в эти стены не допускаются посторонние.
В памяти Кэтрин неожиданно возникла картина: какой-то мужчина разговаривает с ней в монастырском саду, передает ей что-то… Но все тут же исчезло.
— Я здесь чужая.
— Где же твое место?
В этом и было все дело.
— Я не уверена. Я что-то ищу. Простите меня, сестра, но я знаю, что это не здесь.
Сестра Тереза задумчиво изучала ее.
— Понимаю. И куда же ты пойдешь отсюда?
— Не знаю.
— Дай мне подумать, дитя мое. Мы вскоре вернемся к этому разговору.
— Благодарю вас, сестра.
После ухода Кэтрин сестра Тереза долго сидела, глядя перед собой. Ей предстояло принять трудное решение. Наконец она взяла листок бумаги и ручку и принялась писать.
