- Я прожил долгую жизнь, и она меня научила, что ни один мужчина и ни одна женщина не способны скрыть то зло, что живет в них. Как сказал поэт, глаза - это зеркало души. Думаю, он был прав. Я хочу, чтобы вы, дамы и господа, заглянули в глаза обвиняемой. И вы увидите, что она не может убить. - Наполеон Чотас немного постоял, как будто собираясь что-то добавить, потом, шаркая ногами, вернулся на свое место.
Питер Демонидес торжествовал. "Бог ты мой! Да это самое беспомощное заявление, какое мне когда-либо приходилось слышать. Старик уже ни на что не способен".
- Обвинитель может пригласить первого свидетеля?
- Да, Ваша честь. Я хотел бы пригласить Розу Ликоургос.
Плотная женщина средних лет поднялась со скамейки, где сидели зрители, и решительно двинулась к месту для свидетелей. Она была приведена к присяге.
- Миссис Ликоургос, чем вы занимаетесь?
- Я работаю экономкой... - Голос ее прервался. - Я работала экономкой у мистера Саваласа.
- Мистера Джорджа Саваласа?
- Да, сэр.
- Скажите нам, как долго вы там работали?
- Двадцать пять лет.
- О, это очень долго. И какого вы мнения о вашем хозяине?
- Он был ангелом.
- Вы работали у мистера Саваласа при его первой жене?
- Да, сэр. Я стояла рядом с ним у могилы, когда хоронили его жену.
- Правильно ли будет сказать, что между ними были хорошие отношения?
- Они безумно любили друг друга.
Питер Демонидес взглянул на Наполеона Чотаса, ожидая возражений по поводу своих вопросов. Но Чотас сидел, по-видимому, погруженный в свои мысли.
- Работали ли вы у мистера Саваласа, - продолжил обвинитель, - во время его второй женитьбы, на Анастасии Савалас?
- Да, сэр, разумеется. - Она не просто говорила, она выплевывала слова.
- Можно ли назвать их брак счастливым? - Он снова взглянул на Чотаса, но тот никак не прореагировал.
- Счастливым? Нет, сэр. Они жили хуже кошки с собакой.
- Вы присутствовали при ссорах?
- Тут уж ничего не поделаешь. Во всем доме слышно было, хоть это и большой дом.
- Как я понимаю, ссоры были словесные, не физические? Я хочу сказать, были ли случаи, чтобы мистер Савалас ударил свою жену?
- О, вполне физические. Но все было наоборот. Мадам дралась. Мистеру Саваласу было уже порядком лет, и бедняга стал таким хрупким.
- Вы видели, как миссис Савалас била своего мужа?
- И не один раз. - Свидетельница взглянула на Анастасию Савалас с угрюмым удовлетворением.
- Миссис Ликоургос, в ночь смерти мистера Саваласа кто из прислуги был в доме?
- Никого.
Питер Демонидес позволил себе не скрыть своего удивления:
- Вы хотите сказать, что в таком большом доме не осталось никого из прислуги? Разве у мистера Саваласа не было кухарки, горничной или, наконец, дворецкого?
- Конечно, были, сэр. Но в этот вечер мадам всех отпустила. Сказала, что хочет сама приготовить мужу ужин. Собиралась устроить ему второй медовый месяц. - Последнее замечание сопровождалось презрительным фырканьем.
- Значит, миссис Савалас ото всех избавилась?
На этот раз уже главный судья взглянул на Наполеона Чотаса, ожидая возражений. Но адвокат все еще был занят своими мыслями.
Тогда главный судья обратился к обвинителю сам:
- Прекратите задавать наводящие вопросы!
- Прошу прощения, Ваша честь. Я задам вопрос иначе.
Демонидес подошел к миссис Ликоургос поближе:
- Вы говорите, что в ту ночь, когда вся прислуга должна была находиться в доме, миссис Савалас всех отпустила, чтобы остаться наедине с мужем?
- Да, сэр. А бедняга был так сильно простужен.
- Часто ли миссис Савалас сама готовила ужин для своего мужа?
Миссис презрительно фыркнула:
- Она? Нет, сэр. Только не она. Она вообще ничего не делала по дому.
А Наполеон Чотас все сидел и слушал, как будто он был одним из присутствующих в зале.
- Благодарю вас, миссис Ликоургос. Вы нам очень помогли.
Питер Демонидес повернулся к Чотасу, тщетно стараясь скрыть торжество. Показания миссис Ликоургос явно произвели впечатление на членов жюри. Время от времени они бросали на обвиняемую недовольные взгляды. "Поглядим, что будет делать старик".
- Свидетельница в вашем распоряжении.
Наполеон Чотас поднял глаза:
- Что вы сказали? А, нет вопросов.
Главный судья взирал на него с изумлением:
- Мистер Чотас, вы отказываетесь от перекрестного допроса?
Наполеон Чотас встал:
- Да, сэр. Свидетельница кажется мне абсолютно честной женщиной.
Питер Демонидес просто не мог поверить, что ему та повезло. "Господи, - подумал он, - да он и не пытается сопротивляться. Старик кончился". Демонидес уже праздновал победу.
Главный судья повернулся к обвинителю:
- Можете вызвать следующего свидетеля.
- Обвинение вызывает Джозефа Паппаса.
Высокий, симпатичный, темноволосый молодой мужчина поднялся из зала и направился к месту для свидетелей. Его привели к присяге.
- Мистер Паппас, - начал Питер Демонидес, - не скажете ли суду, чем вы занимаетесь?
- Я шофер.
- Вы сейчас работаете?
- Нет.
- Но до последнего времени вы работали? То есть до смерти Джорджа Саваласа вы работали у него?
- Верно.
- Как долго вы работали на семью Савалас?
- Немногим больше года.
- Вам нравилась ваша работа?
