Брису было трудно представить человека, который не в состоянии защитить себя – по крайней мере, взрослого человека, – но Турудал Бризад был именно таков. В самом деле, консорт называл себя предтечей, провозвестником такой жизни, когда военная служба – удел должников и умственно неполноценных. Хотя Брис поначалу усмехался, когда ему пересказывали слова Бризада, его недоверие пошатнулось. Летерийская армия была по-прежнему сильна, но все больше увязывалась с экономикой. Каждая кампания давала возможность обогащения. И среди гражданского населения – торговцев, коммерсантов и всех, кто обслуживал бессчетные потребности цивилизации, – мало кто думал о военной подготовке. Теперь на военных смотрели со скрытым презрением.
Брис завершил тренировку и задержался посмотреть – кто уйдет, а кто останется для самостоятельных занятий. Большинство остались, что порадовало. Ушли только двое – Брис знал, что это шпионы королевы в охране. Как ни смешно, об этом знали все.
Брис убрал меч в ножны и подошел к Турудалу Бризаду.
– Консорт.
– Финадд. – Консорт легко наклонил голову.
– Вы не заблудились? Не помню, чтобы я видел вас здесь раньше.
– Дворец словно опустел, не находите?
– Да, – рискнул Брис. – Явно меньше криков.
Турудал Бризад улыбнулся.
– Финадд, принц молод. Некоторая порывистость вполне естественна. Канцлер хотел бы с вами побеседовать – в удобное для вас время. Полагаю, вы вполне оправились после похода?
– Королевские врачеватели, как обычно, проявили высокое мастерство, консорт. Благодарю за внимание. О чем канцлер хочет поговорить со мной?
Консорт пожал плечами.
– Я не спрашиваю. Я только передаю, финадд.
Брис посмотрел на консорта.
– Я принимаю приглашение Трибана Гнола. Через удар колокола?
– Прекрасно. Будем надеяться, что это не распалит вражду между канцлером и седой.
Брис удивился.
– А существует вражда? Я не слышал. Если не считать обычного столкновения мнений… – Он подумал и добавил: – Я разделяю ваше беспокойство, консорт.
– Вы замечали, финадд, что мир приводит к противоборству?
– Нет, поскольку такое замечание абсурдно. Противоположность мира – война, а война – крайнее проявление противоборства. По-вашему, получается, что жизнь сводится к колебанию между противоборством в мире и противоборством на войне.
– Не так уж и абсурдно, – сказал Турудал Бризад. – Мы постоянно ощущаем стресс. И внутри себя, и вовне. Мы можем много говорить о поисках равновесия, но в душе каждого горит желание вражды.
– Если в душе у вас разлад, консорт, – сказал Брис, – то вы умело это скрываете.
– Здесь этого умения у всех в избытке, финадд.
Брис выпрямился.
– У меня нет намерения наслаждаться враждой. Я по-прежнему скорее не согласен с вашим допущением. Так или иначе, сейчас я должен вас покинуть, консорт.
Возвращаясь в свою комнату, Брис обдумывал слова Турудала Бризада. Возможно, в них скрывалось предупреждение; впрочем, если не считать обычного предположения, что все не так, как кажется, – а во дворце это самоочевидно, – Брис не мог постичь тонких намерений консорта.
Что касается Бриса, стресс был заложен в его складе ума. Он родился с готовыми взглядами на мир, и взгляды эти огранились природой и воспитанием. Возможно, на каком-то примитивном уровне борьба за жизнь – это стресс, но это не то же самое, что борьба, порожденная активным разумом, с бурей желаний, чувств, тревоги и ужаса, безжалостный диалог со смертью.
Брис давно понял, чем именно привлекли его боевые искусства. Мир сражений, от дуэли до военных кампаний, был по сути редукционистским, простым и недвусмысленным. Угрозы, соглашения и уступки прописывались длиной летерийского клинка. Самодисциплина давала средство управлять своей судьбой, и это позволяло снизить вред от стресса, особенно если понять, что смерть использует слепой шанс, когда не остается других средств, и остается лишь принять последствия, как бы ни были они жестоки. О высоких материях можно, если захочется, порассуждать на досуге – но не лицом к лицу с врагом, когда в дело идут клинки.
Физические законы накладывают некоторые ограничения, и Брису нравилась ясная предсказуемость – достаточная в качестве основы, вокруг которой можно строить жизнь.
