Он спустился по двадцати трем ступеням в переход, наскоро пробитый в глине и для прочности обожженный. Десять шагов вперед к кривой каменной арке с треснувшей каменной же дверью, покрытой иероглифами. Таких старых гробниц осталось раз-два и обчелся. Большинство давно рухнули под тяжестью города или просто ушли в землю и стали недосягаемы. Ученые бились над расшифровкой странных символов, а простые граждане с давних пор задавались вопросом, зачем вообще нужны эти двери. Прочитать древние знаки удалось лишь частично; ясно, что они содержат проклятие и мистически связаны со Странником. В общем, достаточно причин держаться подальше. Тем более что во взломанных гробницах не обнаружилось ничего ценного, а безликие каменные саркофаги, как ни странно, оказались пусты. Ходили также непроверенные слухи, что грабителей постигла страшная участь.
Засов на этой двери слетел в результате неравномерного проседания грунта, и, поднатужившись, ее можно было приоткрыть.
Бугг зажег фонарь от небольшой жаровни, поставил его на пороге, а сам уперся плечом в дверь.
– Это ты? – донесся из темноты голос Шурк.
– Ну да.
– Врешь. Это не ты, это Бугг. А где Тегол? Мне надо с ним потолковать.
– Ему неможется.
Бугг поднял фонарь и протиснулся внутрь.
– Где Харлест?
– В саркофаге.
С большого каменного гроба была снята крышка. Бугг пристроил фонарь на краю и заглянул внутрь.
– Харлест, что ты здесь делаешь?
– Предыдущий жилец был высокий, очень даже. Здорово, Бугг. Что делаю? Лежу.
– Ясно. Но почему?
– Стульев-то нет.
Бугг обернулся к Шурк Элаль.
– Где брильянты?
– Вот. Ты нашел то, о чем я просила?
– Да. Цена приемлемая, на размер твоего состояния почти не повлияет.
– Тегол может забирать остальное, кроме доходов из борделя.
– Ты точно не хочешь свою долю? Хозяина вполне устроит и половина. В конце концов, ты же рисковала.
– Нет, я вор, всегда могу украсть снова.
Бугг огляделся.
– Пока потерпите здесь?
– Почему нет? Сухо и в основном тихо. Только мне нужен Ублала Панг.
– А мне – острые клыки и когти, – донеслось из саркофага. – Шурк сказала, ты поможешь.
– Уже занимаюсь, Харлест.
– Хочу быть страшным. Это очень важно. Я уже тренируюсь шипеть и рычать.
– Не беспокойся. Страшен будешь до судорог. Ну, мне пора…
– Не так быстро, – перебила Шурк. – Про ограбление болтают?
– Нет. Если поразмыслить, и неудивительно. Исчезает мертвый брат Геруна, и в ту же ночь какой-то великан избивает стражу. Вот и все, что достоверно известно. Кто осмелится войти в охраняемый кабинет?
– Если есть человечину, мясо будет гнить в животе и вонять, да? – встрял Харлест. – Приятно. Запах погибели.
– Чего запах?.. Шурк, они, видимо, не подозревают, что их ограбили. А если бы и знали, то без хозяина шагу бы не сделали.
– Да, наверно. Ладно, не забудь прислать Ублалу Панга. Передай, что я скучаю. По нему и его…
– Передам обязательно. Что-нибудь еще?
– Дай подумать.
Бугг ждал.
– Да, вот, что ты знаешь о гробницах? В этом саркофаге раньше было тело.
– С чего ты взяла?
На него уставились безжизненные глаза.
– Мы чувствуем.
– А…
– Так что ты знаешь?
– Немного. Письмена на двери сделаны на языке вымершего народа форкрул ассейлов. В Опорах их собирательно олицетворяет личность, именуемая Странником. Гробницы принадлежат другому исчезнувшему народу, яггутам, которые отражены у нас в Обители Льда. Двери защищали от их заклятых врагов, т’лан имассов. Имассы неотступно преследовали яггутов, включая тех, кто отказывался от своего места в мире, предпочитая подобие смерти: их души возвращались в Обитель, а плоть оставалась здесь, в таких гробницах. Но имассам и этого было мало. Форкрул ассейлы взяли на себя роль беспристрастных арбитров и в основном ее придерживались. Вот, собственно, и все. – Бугг пожал плечами.
Во время этого монолога Харлест Эберикт медленно приподнялся и теперь во все глаза смотрел на лакея. Шурк Элаль, как свойственно мертвым, не шевелилась. Потом произнесла:
– Еще вопрос.
– Слушаю.
– Нынче везде прислуга так подкована?
– Насколько мне известно, нет. Я за долгие годы нахватался всякой всячины.
– Которой не знают даже ученые? Или ты сочиняешь на ходу?
– До чистого вымысла стараюсь не опускаться.
– И как, удается?
– Не всегда.
– Тебе пора, Бугг.
– Да. Вечером пришлю Ублалу.
– А это обязательно? – встрял Харлест. – Я не извращенец глядеть на…
– Не извращенец? Будет врать-то! – отрезала Шурк.
– Хорошо, я вру. Очень удобная ложь, и я не собираюсь от нее отказываться.
– Удобно не значит эффективно.
– Это ты про свои планы на вечер?
Бугг поднял фонарь и медленно ретировался. Задвинув дверь на место, он отряхнул руки и поднялся в контору. Затем опустил плиту на место и направился с чертежами на новый объект.
