– И как же ты хочешь меня освободить?
– Скоро начнется война. Тисте эдур пойдут на Летер.
Она нахмурилась.
– Что с того? Войны бывали и раньше…
– Не такие. Рулад не станет тратить силы на короткие набеги, это будет завоевание.
– Завоевание Летера? Они не смогут…
– Пусть. Главное, что эдур двинутся на юг, и мы – вместе с ними.
– Почему ты так уверен?
– Император созвал тени. Все до единой.
– Откуда тебе знать?
Он молчал.
– Ты не знаешь! – повторила она и бросилась прочь.
Удинаас вернулся к двери. Скоро его позовут.
Император и раб. Десяток шагов и тысячи лиг. В мире властных приказов и покорности сознание не замечает расстояния. Дорога проторена. Так было и будет всегда.
В окрестном лесу тени собирались в хаотичные легионы. Среди них были огромные демоны, скованные цепями, – самая мучительная броня. Снаряжались четыреста с лишним рейдерских баркасов к’орфан. Со дна морского поднимались твари, чтобы нести их на юг. В каждом племени, в каждой деревне чародеи готовились выполнять приказы нового императора.
«Призыв на войну. Выцветший ковер».
Герои-победители.
Из-за деревянной двери донесся крик Майен.
Он вышел из леса бледный и задумчивый. Остановился. Удивленно поглядел на нереков, собирающих обоз под окрики хозяина. Поймал взгляд Сэрен Педак, которая уже облачилась в кожаные доспехи и застегивала перевязь.
– Тревожные вести, Халл Беддикт.
– Снимаетесь?
– Да, Бурук приказал.
– А железо на продажу?
– Везем обратно. – Она оглянулась по сторонам. – Прогуляйся со мной. Надо напоследок поговорить с первым евнухом.
Он задумчиво кивнул.
– Хорошо. У меня для тебя новости.
Она ответила кривой улыбкой.
– Хотела сказать то же самое…
Они вновь направились через кольцевые улицы к гостиному двору у крепости. На сей раз попадавшиеся навстречу горожане были молчаливы и серьезны. Сэрен и Халл шли меж ними, точно привидения.
– Я был на месте старого городища. Его недавно потревожили.
– Где?
– К северу от ущелья, в лесу. Там на многие лиги развалины огромного города. Улицы сплошь вымощены плитами. Я раньше таких не видал. Очень прочные, только корни деревьев их немного приподняли.
– Кому, кроме привидений и теней, нужны старые развалины?
Он взглянул на нее и тут же отвел глаза.
– Там… захоронения. Груды окаменевших костей. Останки убитых тисте и скелеты огромных рептилий…
– Да, я видела. Нереки размалывают их и используют как лекарство.
– Совершенно верно, аквитор. И вот эти захоронения потревожили. Меня смущают следы, которые я нашел рядом. Кажется, они драконьи.
Она поглядела с сомнением.
– Согласно плиткам, Обитель Дракона не подает признаков жизни уже тысячи лет.
– Когда ты в последний раз говорила с предсказателем?
Сэрен замялась, вспоминая Пернатую Ведьму.
– Пусть так. – При мысли, что драконы вновь проявились в этом мире, стало страшно. – Но я не понимаю, при чем здесь тисте эдур…
– Эдур, как ты знаешь, поклоняются драконам. Отец Тень и три его дочери – все они драконы, одиночники. В ущелье недалеко отсюда валяется раздробленный драконий череп. Полагаю, это и есть Отец Тень. Эдур зовут его Скабандари Кровавый глаз. Возможно, именно это предательство лежит в сердце их религии. Рядом я тоже обнаружил следы. Следы эдур.
– И какой вывод?
– Они вновь грезят о величии. Значит, неизбежна война. Я боюсь за Ханнана Мосага, ибо он, видимо, ухватил дракона за хвост – причем не только в переносном смысле. Это может оказаться непосильным даже для него и к’риснан.
– Колдун-король больше не правит эдур.
Смятение. Лицо помрачнело.
– Убит кем-то из делегации?
– Нет, его низложили еще до их прибытия. Не знаю, с чего начать… Рулад, брат Бинадаса, умер, а потом воскрес, овладев мечом, за которым его посылал Ханнан Мосаг. И провозгласил себя императором. Ханнан Мосаг преклонил перед ним колена.
Глаза Халла вспыхнули.
– Как я и сказал. Судьба!
– Ты это так называешь?
– В твоем голосе гнев, аквитор.
– Судьбы не существует. Этим словом убийцы оправдывают злодеяния. Оно заменяет этику и уничтожает мораль. Ты понимаешь, что это ложь, и все равно на нее покупаешься.
Они подошли к мосту. Халл Беддикт замедлил шаг.
– Когда-то ты меня знала, Сэрен Педак! Знала достаточно, чтобы спасти жизнь! Мне это известно, так же как известно, кто ты такая, – благородный человек в мире, где нет места благородству. И хотела бы, чтобы я у тебя научился, стал бы, как ты, связал свою судьбу с твоей. Но у меня нет той силы! Я не могу себя перекроить! – Он поспешно продолжил, не давая возможности возразить: – Ты права, я не слеп! Мне понятны твои речи про судьбу. Но я и так делаю все, на что способен…
Она отшатнулась, будто под градом ударов. Его глаза не лгали. Хотелось избавиться от боли, закричать, окончательно и неопровержимо ответить диким воплем на все, что случилось.
С нежностью, от которой разрывалось сердце, Халл Беддикт взял ее за руку.
– Идем к первому евнуху.
