Сэрен коснулась ладонью плеча ближайшей статуи и с удивлением обнаружила, что камень под рукой теплый. Вероятно, нагрелся на солнце. Хотя нет, для этого он слишком горяч! Сэрен поспешно отдернула руку – еще немного, и она бы обожглась.
Она почувствовала беспокойство и, вздрогнув, отступила на шаг. И только сейчас увидела вокруг статуй кольца желтой травы, иссохшей от постоянного жара.
Похоже, боги тартеналов вовсе не умерли.
Позади послышался шорох. Она резко обернулась.
На краю поляны стоял Стальные Прутья:
– Корло сказал – здесь, в лесу… что-то не может найти покоя.
– Лучше бы он имел в виду лишь меня, – вздохнула Сэрен.
Стальные Прутья наклонил голову и криво усмехнулся. Сэрен подошла ближе.
– Тартеналы. Я‑то думала, что знаю эту местность. Тропы, старинные могильники, священные места. В конце концов, знать все это – моя обязанность как аквитора.
– И я надеюсь, что твои знания нам пригодятся, – кивнул Поклявшийся. – Я бы не слишком хотел вступать в Летерас под звуки фанфар.
– Согласна. Мы будем бросаться в глаза даже среди толпы беженцев. Тебе стоит подумать о том, где взять одежду, не так сильно похожую на униформу.
– Ох, подружка, вряд ли это поможет. Нас в любом случае примут за дезертиров и загонят в ряды обороняющихся. Но это не наша война, и мы не особо хотели бы иметь с ней дело. Возникает вопрос: сможешь ли ты провести нас в Летерас незаметно?
– Смогу.
– Хорошо. Ребята уже почти закончили со стременами.
Она бросила прощальный взгляд на статуи.
– Любопытно, да, подружка?
– Что именно?
– То, как долго живут старые обиды.
Сэрен снова обернулась к нему.
– Обиды? Тебе, я так понимаю, отлично знакомо это чувство?
– Корло слишком много болтает, – нахмурился Стальные Прутья.
– Если ты хочешь вернуть своему князю земли, что ты здесь-то делаешь? Я в жизни не слыхала про императора Келланведа; похоже, до его империи отсюда неблизко.
– Ну да, так оно и есть. Пойдем, нам пора.
– Прости, – сказала она, пробираясь следом за ним через лес. – Я сую нос не в свое дело.
– Это точно.
– Взамен ты тоже можешь задать мне любой вопрос.
– И ты ответишь?
– Возможно.
– То, что с тобой случилось в Трейте, совсем нехарактерно для женщин твоего типа. Как я понял, торговец, которому ты служила, покончил с собой. Он что, был твоим любовником?
– Не был… Но ты прав, вышло нехарактерно. Дело не только в Буруке Бледном, хотя мне следовало догадаться – по дороге назад он мне добрый десяток раз говорил чуть ли не напрямую. Наверное, я просто не желала верить. У императора тисте эдур есть летерийский советник…
– Халл Беддикт?
– Да.
– Ты его знала раньше?
Она кивнула.
– И теперь тебе кажется, что он тебя предал. Не просто как одну из летери, но тебя лично. Ну да, согласен, неприятно…
– А вот тут ты ошибаешься, Стальные Прутья. Я не чувствую, что он меня предал, в том-то и беда. Я слишком хорошо понимаю его – и его выбор.
– Жалеешь, что не осталась с ним?
– Нет. Я видела, как Рулад Сэнгар – император – возвращается к жизни. Если бы ими правил Ханнан Мосаг, колдун-король… может статься, я и решилась бы разделить судьбу тисте эдур. Но император…
– Возвращается к жизни? Что ты имеешь в виду?
– Он был мертв. Безнадежно мертв. Погиб в походе за мечом для Ханнана Мосага – на этом оружии что-то вроде заклятия. Меч так и не смогли забрать у него из рук.
– Их надо было просто отрубить.
– К тому, подозреваю, и шло. Но тут он вернулся.
– Ловко. Интересно, прокатит ли у него в следующий раз.
Они уже достигли опушки и увидели, что остальные на конях и ждут их. Последняя фраза Поклявшегося вызвала у Сэрен подобие улыбки:
– Если слухи не врут, уже прокатило.
– Его опять убили?
– Да. В Трейте. Какой-то солдат, причем вовсе не летериец. Просто подошел и сломал ему шею. Даже не задержался, чтобы выковырять золотые монеты…
– Худов дух, – пробормотал Стальные Прутья уже совсем рядом с лошадьми. – Остальным хоть не рассказывай.
– Почему?
– Про меня и так говорят, что я неудачно выбираю врагов, вот почему.
