– Вифал. Вовсе незачем так орать. Здесь никто не орет. Порой слышны какие-то крики, но не мои. Во всяком случае, до сих пор…
– Закрой рот. У меня есть вопросы, и ты мне на них ответишь.
Не слишком молодая, понял он, когда глаза привыкли к свету. Впрочем, он и сам не слишком молод. А жаль: молодым легче подружиться между собой. Им нечего терять.
– Откуда такая властность, Сандалат?
– Неужели я тебя обидела? Тогда тысяча извинений. Где ты взял одежду?
– У бога, где же еще?
– У какого бога?
– Который в палатке. В глубине острова. Заблудиться невозможно. Я даже удивлен – ты сказала про двое суток? Чем ты все это время занималась? От берега всего-то…
– Закрой рот. – Она запустила руки в волосы.
Лучше бы оставалась силуэтом, подумал Вифал.
– Я думал, ты ищешь ответов. Вот и спросила бы у…
– Я понятия не имела, что он бог. Слышала от него только кашель и смех. Надеюсь, что это был смех…
– Не переживай, именно смех. Он болен.
– В каком смысле?
– На голову.
– Итак, сумасшедший кашляющий бог и лысый мускулистый жрец. И еще трое нахтов. И все, на острове больше никого нет?
– Есть крылатые ящерицы, ящерицы, живущие в земле, ящерицы, живущие в камнях. В кузнице есть ящерицы-крысы…
– А где ты берешь пищу?
Он скосил глаза на маленький столик.
– Ее посылает бог.
– Вот как. А что же он еще посылает?
– Думается, все, что ему взбредет в голову.
– И твою одежду?
– Да.
– Мне тоже нужна одежда.
– Да.
– Что значит «да»? Раздобудь мне одежду!
– Я его попрошу.
– Думаешь, мне приятно стоять вот так, нагишом, перед незнакомым человеком? Нахты, и те таращатся.
– Я не таращился.
– Неужели?
– Во всяком случае, не нарочно. Я только что заметил, что ты разговариваешь со мной на летерийском торговом наречии. Как и я с тобой.
– Ты просто на редкость наблюдателен.
– Наверное, потому, что много тренировался. – Он встал. – Похоже, ты не дашь мне продолжить молитву. Во всяком случае, пока не получишь одежду. Так что пойдем, поговорим с богом.
– Сам иди и говори. Я не пойду. Просто принеси мне одежду, Вифал.
Он посмотрел ей в глаза.
– Ну хоть тогда-то ты… расслабишься?
Она ударила его ладонью сбоку по голове.
Он заковылял к морю. Сзади спросили:
– Куда направился?
– К богу.
– Тебе в другую сторону.
Он развернулся.
– Она меня учить будет, что на этом острове где! Ей нужна одежда. Да пусть мою забирает!
Он принялся стаскивать рубаху через голову.
В следующий момент он лежал на спине, глядя сквозь выбеленную ткань на слепящее солнце…
…которое вдруг погасло. Она продолжала говорить:
– …полежи еще, не вставай. Удар получился слишком сильный, но я не нарочно. Боюсь, у тебя трещина в черепе.
– Вифал?
– Все дело в шатре. Вот что нахты пытались до меня донести. Что-то насчет шатра…
– Вифал?
След вел на восток – сперва параллельно дороге на Броус, затем, когда лес слева поредел, свернул южней, ближе к насыпи. Миновали еще одну ферму, никого там не застав. Судя по всему, мародеры ферму разграбили и позаимствовали там фургон на деревянных колесах. Полуклюв пришел к выводу, что они не так уж далеко впереди и к рассвету Багровая гвардия их настигнет.
Сэрен ехала рядом со Стальными Прутьями. В новых стременах сапоги держались прекрасно, она никогда еще столь уверенно не чувствовала себя на лошади. Совершенно очевидно, что синецветцы долго и успешно дурачили летерийцев, и Сэрен заподозрила, что этот факт выявил фундаментальную и доселе неизвестную слабость ее народа. Своего рода доверчивость, происходящую от неудачного сочетания наивности и самоуверенности. Если Летер устоит против вторжения эдур, а обман Синецветья выйдет наружу, реакция летерийцев, подумала она, будет совершенно детской. Синецветье еще неоднократно подвергнут наказаниям, разнообразным, однако непременно злобным.
