– Вовсе нет. Мне известно, что я тебе неприятен. Твоя неприязнь началась задолго до того, как я… ударил женщину. Веришь ли, я всегда тобой восхищался, твоей силой, стремлением преодолеть свое происхождение…
– Преодолеть? – Алрада холодно улыбнулся. – Я манией величия не страдаю. Пока мать была жива, она успела раскрыть мне множество тайн. Наше племя выжило на войне, в которой ему было определено сгинуть без следа. Считалось, что эдур истребили весь народ Синецветья. Вам очень хотелось в это верить.
– Я теряю нить разговора, Алрада. О какой войне ты говоришь?
– Не о войне – о подлой измене. Эдур и анди объединились против к’чейн че’малли. История эдур все извратила. На самом деле преданы были анди, а не эдур. Скабандари Кровавый глаз убил Силкас Руина коварным ударом в спину. Все, что вам рассказывают с самого детства и что вы до сих пор считаете истиной, – ложь. – Улыбка капитана стала совсем ледяной. – И ты после этого называешь лжецом меня?
– Разве синецветы и тисте анди одно и то же племя?
– Наша кровь разбавлена, но она все та же.
Трулл опять отвел взгляд. Выдержав паузу, он кивнул собственным мыслям.
– У меня нет причин считать тебя лжецом, Алрада. В твоей версии больше смысла. Если бы предали нас, мы бы сегодня были как анди – жалкими остатками сломленного народа.
– Не такие уж мы жалкие.
– Ты считаешь, что Синецветье еще способно сопротивляться? Разве ваше племя не под протекторатом Летераса? Не подчинилось хозяйской воле?
– Мы долго ждали удобного момента, Трулл Сэнгар. Ведь правду все равно не скроешь – как только эдур захватят Синецветье, сразу откроется, что в жилах местной знати течет кровь анди.
– Возможно.
Оба на время умолкли. Молчание первым нарушил Алрада Ан:
– Я не испытываю личной ненависти к тебе, Трулл. Я ненавижу всех тисте эдур.
– Понятно.
– Неужели? Посмотри на тени-призраки. Эдур заклинаниями связали их и заставили сражаться на своей стороне. Призраков ждет гибель и небытие от стальных летерийских клинков – от такого сплава у них нет защиты. Они – тисте анди, тени тех, кто пал жертвой измены много веков назад.
– Капитан говорит правду, Трулл Сэнгар, – вступил в разговор демон. – Призраков лишили воли, как и нас, кенилл’ра. Это не духи ваших предков.
– От меня ничего не зависит, – ответил Трулл, повернулся и пошел прочь. На пути через лагерь все ловко избегали встречи с ним, словно дорогу расчищала магия. Трулл не потерял способности к раскаянию. Он многое бы дал, чтобы отыграть назад момент, когда вышел из себя и не сумел обуздать гнев. Женщина, пожалуй, была права. В первую очередь лечить следовало раненых бойцов эдур. Демоны могли подождать. Не следовало поднимать на нее руку.
Оправдания, впрочем, бессмысленны. Он поступил недопустимо – точка.
Трулл подошел к штабной палатке.
Всадники, которых он видел на дороге, уже прибыли. С ними – его мать Урут. Она едва успела спешиться, как из палатки вышел к ней Фир. Трулл успел перехватить слова матери:
Тут она заметила Трулла и кивком пригласила подойти ближе.
– Ты совершил ужасную ошибку, сын мой. Тем не менее женщина в лагере явно погорячилась, повела себя недопустимо. Наказания здесь должна выносить я, а не толпа.
Она повернулась к Фиру.
– У вас тут воины или дети малые? Хватаются ручонками за мамину юбку? Разве твой брат Трулл струсил на поле боя?
– Нет, – ответил Фир. – В его храбрости никто не сомневается.
– Для тебя и твоей рати, Фир, ничто иное не должно иметь значения. Запомни это, мой старший сын. Твой брат хотел спасти раненого товарища.
– Демона…
– А разве демоны не участвовали в бою под Высоким фортом? Разве многие из них не отдали жизнь за нашу победу? После битвы целители должны исполнять волю воинов. Не лекарям судить, кто достоин их внимания, а кто нет. Будь я здесь, сама бы ударила эту женщину за подобную дерзость. Теперь, выходит, любая баба из племени эдур может мнить себя императрицей Майен? Пока я здесь хозяйка, будет так, как я скажу. Поставь своих людей на место, Фир. Напомни им о подвигах Трулла во время путешествия за мечом императора. И что он первый принес весть о летерийцах, охотившихся на клыкастых тюленей. Но главное, Фир, не отворачивайся от родного брата! Или ты хочешь бросить вызов и мне?
У Фира словно гора с плеч свалилась.
– Я бы не посмел, – произнес он с улыбкой.
Трулл, поколебавшись, сказал:
– Мать, Фир недоволен, потому что я усомнился в необходимости этой войны. Я проявил легкомыслие, высказав сомнения вслух…
– Непослушание императору – опасное дело. Фир не зря вышел из себя, мне тоже противно такое слышать. Один лишь император вправе остановить поход; но он этого не сделает. Зачем высказывать сомнения Фиру, мне или кому угодно? А Рулада здесь нет.
– Я понял, – ответил Трулл и посмотрел на брата. – Фир, прости. Мне следовало сразу пойти к Руладу…
– Он не стал бы тебя слушать.
– И все-таки.
