– Из этих трех? Странник его знает, Удинаас. – Словно почувствовав, что смягчается, она нахмурилась и выпрямилась. – Постою тут. Подожду.
– Ты собираешься метать плитки сегодня ночью?
Она коротко кивнула, подтверждая, а потом отошла на угол большого дома, почти под струйки усилившегося дождя.
Удинаас вновь взялся чистить рыбу, обдумывая собственные слова.
По его щекам текли слезы и капали на растертые руки. Он знал ответ, острый и глубокий, и ответ был… узнавание.
Халл Беддикт подошел к Сэрен Педак, когда Майен ушла. В стороне нереки разговаривали на своем языке, торопливо и недоверчиво.
– Ей не следовало это делать, – сказал Халл.
– Да, – согласилась Сэрен, – не следовало. Я вообще не поняла, что сейчас произошло.
– Она не объявила их гостями, Сэрен. Она благословила их появление.
Аквитор посмотрела на нереков; их возбужденные, покрасневшие лица ее расстроили.
– О чем они говорят?
– Это старый диалект, я разбираю лишь отдельные слова.
– Я и не знала, что у нереков два языка.
– Они упоминаются в хрониках Первой высадки, – сказал Халл. – Это местный народ, их территория занимала весь юг. Нереки наблюдали появление первых кораблей. Нереки приветствовали первых летери, высадившихся на континенте. Нереки-торговцы научили колонистов, как выжить на этой земле, дали лекарство от лихорадки. Они жили здесь долгое, долгое время. Два языка? Странно, что не тысяча.
– Ладно, – не сразу ответила Сэрен Педак, – по крайней мере, они приободрились. Поедят, будут слушаться Бурука…
– Я ощущаю в них новый страх – не парализующий, но вызывающий беспокойные мысли. Похоже, они и сами не понимают до конца, что значит для них это благословение.
– Ведь эта земля была не их?
– Понятия не имею. Эдур, конечно, заявляют, что были тут всегда, с тех пор как лед отступил с земли.
– Ах да, я и забыла. Странные мифы о сотворении: ящерицы, драконы и лед, предательство бога-короля…
Она заметила, что Халл странно на нее смотрит.
– В чем дело?
– Откуда ты все знаешь? Мне Бинадас Сэнгар рассказал это только через много лет – как дар, скрепляющий нашу дружбу.
Сэрен моргнула.
– Где-то слышала… – Она пожала плечами и вытерла с лица капли дождя. – У всех есть свои мифы о творении. Либо выдумки, либо воспоминания, совершенно перепутанные и набитые магией и чудесами.
– Ты на удивление пренебрежительна, аквитор.
– А во что верят нереки?
– В то, что их родила одна мать – бессчетное множество поколений назад; она похитила огонь и путешествовала по времени, пытаясь найти что-то, что ей нужно – хотя и сама не знала, что именно. Однажды в путешествии она приняла священное семя и родила девочку. Внешне эта девочка почти ничем не отличалась от матери, ведь святость была сокрыта, спрятана она и по сей день. Спрятана среди нереков, которые произошли от этой девочки.
– И так нереки объясняют свой странный патриархат.
– Наверное, – согласился Халл. – Хотя чистота оценивается только по женской линии.
– Интересно, у этой первой матери матерей есть имя?
– А, ты заметила их смешение, как будто это роли, а не разные личности. Девушка, мать и бабушка – и так сквозь время…
– Не считая скучной роли жены. Мудрость распускается, как цветок на куче дерьма.
Халл пристально посмотрел на нее.
– В любом случае ее называют несколькими связанными именами, обозначающими и несколько личностей. Эрес, Н’ерес, Эрес’аль.
– Значит, такова суть обожествления нереками предков?
– Такова
– Культура может умереть, Халл, но люди продолжают жить, и в себе они носят семена возрождения…
– Увы. Если что-то и возрождается, то только извращенное, слабое, ложное.
– Даже камни меняются. Ничто не остается неизменным…
– Мы остаемся. Разве нет? Мы говорим о прогрессе, но на самом деле мы желаем продолжения настоящего. С его бесконечными излишествами, неуемными аппетитами. Все те же правила, все та же игра.
Сэрен Педак пожала плечами.
– Мы говорили о нереках. Благородная женщина тисте эдур из племени хиротов благословила их…
– Еще до того, как нас объявили гостями.
Она подняла брови.
