Трулл залез в шатер. Внутри было сыро. Иней рисовал на стенках шатра карты неизвестных земель. Снаружи доносились шаги Терадаса, отправившегося по кругу. Звук быстро убаюкал Трулла.
Ему снились несвязные сны. Он увидел обнаженную Майен в лесу – она оседлала мужчину и начала извиваться от неутоленной страсти. Трулл хотел подобраться поближе, чтобы разглядеть лицо мужчины, узнать его, – и вдруг оказалось, что он заблудился в незнакомом лесу; такого ощущения он никогда прежде не испытывал и испугался. Дрожащий, он стоял на коленях на сырой земле, слыша при этом отдаленные стоны удовольствия, звериные и ритмичные.
В нем росло желание. Не к Майен, а к тому, что она обрела, в диком освобождении укрывшись в мгновении настоящего, будущего или прошлого. Ее голод отозвался болью в нем, словно обломанное острие ножа в груди, колющее при каждом вдохе. Трулл закричал во сне, отвечая Майен, и услышал ее понимающий смех.
Майен, нареченная брата. Какой-то своей частью он спокойно и рационально, почти цинично оценивал себя и понимал природу этой паутины, ревности и собственных растущих аппетитов.
Мужчины эдур к обручению и браку приходили лет через десять – а то и двадцать – после полного взросления. Женщины эдур ощущали плотский голод гораздо раньше. Мужчины шептались, что женщины частенько прибегают к услугам рабов-летери, но Труллу это казалось сомнительным. Просто… немыслимо.
Он проснулся продрогший, ощущая слабость от сомнений и смущения, и некоторое время лежал в предрассветном полумраке, глядя на пар от собственного дыхания.
Что-то грызло его, но он не сразу сообразил, что именно. Не было слышно шагов.
Трулл выбрался из шатра, поскользнувшись на льду, и выпрямился.
Была очередь Рулада. У потухшего костра Трулл разглядел сгорбленную фигуру брата с поникшей под капюшоном головой.
Трулл подошел к Руладу. Внезапный гнев охватил его, когда он понял, что брат спит. Двумя руками он поднял копье и тупым концом с размаху приложился к щеке Рулада.
С приглушенным стоном брат повалился на бок, пронзительно закричал и перекатился на спину, хватаясь за рукоятку меча.
Острие копья Трулла оказалось у шеи Рулада.
– Ты спал на посту! – зашипел Трулл.
– Я не спал!
– Я видел! Я подобрался прямо к тебе!
– Я не спал!
Остальные уже выбрались из шатров. Фир поглядел на Трулла и Рулада и повернулся к мешкам.
Трулл, дрожа, глубоко дышал. Он вдруг понял, как несоразмерен был его гнев, затем вспомнил, какая опасность им грозила.
– У нас были гости, – объявил Фир, выпрямляясь и изучая мерзлую землю. – Но следов не оставили…
– Тогда откуда ты знаешь? – недоверчиво спросил Рулад.
– Вся еда пропала. Похоже, нам придется поголодать.
Терадас выругался и пошел кругами, отыскивая следы.
Больше сказать было нечего, и все это знали.
Кроме Рулада.
– Я не спал! Клянусь! Фир, ты должен мне верить! Я присел на чуть-чуть, чтобы ноги отдохнули. И никого не видел!
– Еще бы, – прорычал Терадас. – Через опущенные веки!
– Вы думаете, я вру? Я говорю правду, клянусь!
– Хватит, – сказал Фир. – Дело сделано. Отныне будем ставить двух часовых.
Рулад подошел к Мидику.
– Ты-то мне веришь?
Мидик Бун отвернулся.
– Тебя и будить на дежурство пришлось с боем, – произнес он печально.
Потрясенный Рулад замер, уязвленный тем, что счел предательством. Губы сжались, мышцы на скулах напряглись; он медленно отвернулся.
– Снимаем шатры, – сказал Фир, – и идем дальше.
Трулл без устали оглядывал горизонт; временами его охватывало чувство потрясающей беззащитности. За ними наблюдают, их преследуют. Пустынность пейзажа – обман. Возможно, действует какое-то колдовство, хотя это никак не оправдывает Рулада.
Доверие ушло, и Трулл понимал, что теперь Рулад всеми силами будет пытаться его вернуть. Одна ошибка – и молодого человека ожидает печальный путь. Одинокое путешествие, полное сражений, где на каждом шагу подстерегают сомнения, реальные и вымышленные. В поведении братьев и друзей, в каждом жесте, в каждом слове, в каждом взгляде Рулад увидит нескончаемые упреки. И хуже всего, что он будет недалек от истины.
И от деревни это не утаить. История выйдет наружу, приправленная тихой радостью недругов и злопыхателей – а их, чуть что, найдется немерено. Пятно на них всех, на весь род Сэнгаров.
Они шли вперед. На север, весь день.
Вечером Терадас заметил что-то впереди, а вскоре увидели и остальные. Блеск отраженного солнечного света поднимался над плоской пустыней. Трулл чувствовал, что предмет неестественно громаден.
– То самое место, – сказал Фир. – Сны Ханнана Мосага были вещими. Мы найдем дар здесь.
– Тогда идем. – Терадас двинулся дальше.
