– Как ты нашел сюда дорогу через лес без тропинок и отметок на деревьях?
– Разве ты не заметила палки-указатели на трех гребнях?
– Нет.
– Как-нибудь я тебе покажу.
– Твои?
– Нет. Остались от прежних времен.
– Почему ты мне их не показал?
– Не знаю, – ответил Ник. – Возможно, хотел выпендриться.
– Ники, здесь они нас никогда не найдут.
– Надеюсь на это.
Примерно в то время, когда Ник и его сестра подошли к первому завалу, егерь, который спал на крыльце дома, стоящего в тени деревьев над озером, проснулся от лучей солнца, которое поднялось над равниной за домом и светило ему в лицо.
Ночью егерь встал из-за стола, чтобы выпить воды, а вернувшись с кухни, лег на пол, подложив под голову диванную подушку. Проснувшись, он сообразил, где находится, и поднялся. Спал он на правом боку, потому что под левой рукой крепилась плечевая кобура с револьвером «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра. Проснувшись, он нащупал револьвер, отвернулся от солнца, слепившего глаза, прошел на кухню и выпил воды из ведра, которое стояло рядом со столом. Служанка разжигала плиту, и егерь спросил: «Как насчет завтрака?»
– Никакого завтрака, – ответила служанка. Она спала в сарайчике за домом и пришла на кухню получасом раньше. Спящий на полу егерь и практически пустая бутылка виски на столе вызвали у нее испуг и отвращение. Поэтому она злилась.
– Как это, никакого завтрака? – спросил егерь с черпаком в руке.
– Вот так.
– Почему?
– Есть нечего.
– А кофе?
– Кофе нет.
– Чай?
– Ни чая. Ни бекона. Ни муки. Ни соли. Ни перца. Ни кофе. Ни сухих сливок. Ничего.
– Что ты такое говоришь? Вчера вечером еды хватало.
– А сегодня ее нет. Наверное, все унесли бурундуки.
Сотрудник лесной охраны, приехавший из центрального управления, поднялся, когда услышал их разговор, и вышел на кухню.
– Как чувствуете себя утром? – спросила его служанка.
Мужчина проигнорировал ее и обратился к коллеге:
– Что тут такое, Эванс?
– Этот сукин сын приходил сюда ночью и унес с собой всю еду.
– Не смейте выражаться на моей кухне. – Служанка топнула ногой.
– Пошли отсюда. – Приехавший из центрального управления двинулся к двери на крыльцо. Оба вышли и захлопнули дверь за собой.
– И что это значит, Эванс? – Приехавший из центрального управления указал на большую бутылку «Олд грин ривер»[123], в которой виски осталось меньше четверти. – Ты, видать, набрался.
– Я выпил не больше твоего. Сидел за столом…
– И что делал?
– Ждал, когда появится этот чертов мальчишка.
– И пил.
– Не пил. Потом встал и где-то в половине пятого пошел на кухню выпить воды. Лег у двери, потому что устал сидеть.
– Почему ты не лег на крыльце?
– Так он бы меня не увидел, если бы захотел войти в дом с заднего крыльца.
– И что случилось?
– Наверное, он влез через окно, зашел на кухню, пока я сидел на крыльце, и забрал все, что ему требовалось.
– Чушь.
– А что делал ты? – спросил местный егерь.
– Я спал, как и ты.
– Ладно. Давай не будем ссориться. Толку от этого не будет.
– Позови служанку.
Едва служанка вышла на крыльцо, приехавший из центрального управления обратился к ней:
– Скажи миссис Адамс, что мы хотим с ней поговорить.
Служанка хотела что-то сказать, но передумала, развернулась и ушла на кухню, захлопнув за собой дверь.
– Ты лучше убери полную и пустую бутылки, – предложил приехавший из центрального управления местному егерю. – Они нам пользы не принесут. Или хочешь выпить?
– Нет, благодарю. Сегодня у нас рабочий день.
– А я глотну, – решил гость. – Потому что поделено не поровну.
– Я не прикасался к бутылке после того, как ты ушел, – твердил свое местный егерь.
– Что ты мне заливаешь?
– Ничего я не заливаю.
– Ладно. – Приехавший из центрального управления поставил бутылку на стол и повернулся к служанке, которая вышла на крыльцо и закрыла за собой дверь. – Что она сказала?
– Она сказала, что у нее болит голова и она не может говорить с вами. Она сказала, что у вас есть ордер на обыск, так что вы можете обыскать дом, если хотите, а потом вы должны уйти.
– Что она сказала насчет парня?
– Она его не видела и ничего о нем не знает.
– Где остальные дети?
– Они уехали в гости в Шарльвуа.
– К кому?
– Я не знаю. Она не знает. Они поехали на танцы. А потом останутся на воскресенье у друзей.
– А что за ребенок бегал здесь вчера?
– Я не видела здесь никакого ребенка.
– Бегал, бегал.
– Может, кто-то из друзей детей, о которых вы спрашиваете. Может, ребенок кого-то из отдыхающих. Мальчик или девочка?
– Девочка лет одиннадцати или двенадцати. Карие глаза и каштановые волосы. Веснушки. Очень загорелая. В комбинезоне и мальчишеской рубашке. Босоногая.
– Таких тут пруд пруди, – ответила служанка. – Вы говорите, одиннадцати или двенадцати лет?
– Вот дерьмо, – вырвалось у приехавшего из центрального управления. – Ничего не добьешься от здешних тупиц.
– Если я тупица, то кто он? – Служанка указала на местного егеря. – Кто у нас мистер Эванс? Его дети и я ходили в одну школу.
– Кто эта девочка? – спросил ее Эванс. – Говори, Сюзи. Я все равно выясню.
– Я не знаю, – ответила Сюзи-служанка. – Кто теперь только сюда не приходит! У меня такое ощущение, что я в большом городе.
