– Я думаю, они завидуют им обоим.
– Я уверена, что это так, Ники. И они завидуют нам.
– Думаешь, кто-нибудь нам сейчас завидует?
– Сейчас, может, и нет. Наша мать думает, что мы – лица, скрывающиеся от правосудия, погрязшие в грехе и пороке. Это хорошо, что она не знает об украденном мной виски.
– Я попробовал его прошлым вечером. Отменный виски.
– Я рада. Это первая пинта виски, которую я украла. Как приятно слышать, что виски отменный! Я не думала, что хоть что-то связанное с этими людьми может быть хорошим.
– Мне еще придется крепко о них подумать. Так что давай о них не говорить, – предложил Ник.
– Ладно. И что мы сегодня будем делать?
– А чего бы ты хотела?
– Я бы хотела пойти в магазин мистера Джона и взять все, что нам нужно.
– Этого мы сделать не можем.
– Я знаю. И что ты для нас запланировал?
– Мы должны собрать ягоды, и я хочу подстрелить одну-двух куропаток. Форель мы поймаем всегда. Но мне не хотелось бы, чтобы тебе надоела форель.
– Тебе когда-нибудь надоедала форель?
– Но людям, говорят, она надоедает.
– Мне форель никогда не надоест, – заявила малышка. – Надоесть может щука, но не форель и не окунь. Я знаю, Ники, это так.
– Пучеглазая щука никогда не надоест, – возразил Ник. – Только плосконосая. Эта может надоесть быстро.
– Я не люблю костлявую рыбу, – кивнула его сестра. – Такая вызывает отвращение.
– Мы здесь приберемся, я спрячу патроны, а потом мы отправимся за ягодами и я попытаюсь подстрелить пару куропаток.
– Я понесу два ведерка из-под свиного жира и пару мешков.
– Малышка, ты помнишь о том, как надо справлять нужду?
– Разумеется.
– Это важно.
– Я знаю. Ты тоже помни.
– Обязательно.
Ник ушел в лес и зарыл блок длинных патронов двадцать второго калибра и несколько коробок коротких[129] под слоем иголок рядом с большой сосной. Заровнял лесную подстилку и, став на цыпочки, оставил на жесткой коре небольшую отметку. Потом вышел на опушку и вернулся к шалашу.
Утро выдалось прекрасное. Над ними синело бездонное небо, на котором еще не появилось ни одного облака. Ника радовала компания сестры, и он подумал: «Чем бы все ни закончилось, здесь мы отлично проведем время». Он уже знал по собственному опыту, что сегодня – это один-единственный день, тот самый, в котором ты и живешь. Продолжается сегодня до ночи, и завтра вновь становится сегодня. Пожалуй, этот факт он полагал главным из всего, чему успел научиться.
Сегодня начался очень хорошо, и, направляясь к лагерю с винтовкой в руках, Ник чувствовал себя счастливым, хотя никуда не делась проблема, напоминающая рыболовный крючок, зацепившийся за карман и при ходьбе время от времени корябающий ему ногу. Заплечный мешок они оставили в шалаше. Едва ли туда мог залезть медведь, потому что днем любой медведь скорее всего тоже лакомился бы ягодами у болота. Тем не менее Ник зарыл бутылку виски у родника. Малышка еще не вернулась, поэтому Ник сел на ствол свалившегося дерева, которое они рубили на дрова, и проверил винтовку. Они собирались охотиться на куропаток, и он высыпал из подствольного магазина длинные патроны, убрал в кожаный подсумок и заполнил магазин короткими. И шума при выстреле меньше, и мясо они не разрывают в клочья, если не удается попасть птице в голову.
Подготовка закончилась, и ему не терпелось отправиться в путь. Где же эта девчонка, подумал он. Потом сказал себе: «Не заводись. Ты же сам говорил ей – торопиться незачем. Не нервничай». Но он нервничал и злился на себя.
– Вот и я. – Сестра возникла рядом. – Извини, что так долго. Наверное, ушла слишком далеко.
– Все нормально. – Ник встал. – Пошли. Ведерки приготовила?
– Да. С крышками.
Они пошли вниз, к речке. Ник внимательно оглядел и речку, и склон. Сестра наблюдала за ним. Ведерки она положила в один из мешков и несла на плече.
– Ты не берешь с собой удочку, Ник?
– Нет. Срежу, если мы будем рыбачить.
Он шагал впереди сестры на некотором расстоянии от берега, держа винтовку в одной руке. Уже охотился.
– Странная эта речка, – заметила его сестра.
– Это самая большая маленькая река из тех, что я видел, – ответил Ник.
– Для маленькой реки она глубокая и пугающая.
– Ее питают ключи. Она подмывает берега и размывает дно. И вода ужасно холодная, малышка. Потрогай.
– Ух! – воскликнула она. – Просто ледяная.
– Солнце ее немного прогревает, но не очень, – объяснил Ник. – Охотиться будем вдоль берега. Там дальше заросли ягодных кустов.
Они шли вдоль реки. Ник внимательно всматривался в берега. Увидел след норки и показал сестре. Им попались маленькие, с красным хохолком, корольки, которые охотились на насекомых и позволили юноше и девочке подойти очень близко, прежде чем быстро взлетели на кедр. Они видели кедровых свиристелей с удивительной раскраской крыльев и хвоста, летающих так неторопливо и величественно.
– Это самые красивые птицы, Ники, – восторженно выдохнула малышка. – Ничего красивее просто быть не может.
– Они похожи на твое лицо.
– Нет, Ники, не смейся. От одного только вида кедровых свиристелей я становлюсь такой гордой и счастливой, что на глаза наворачиваются слезы.
