– Послушай, Антон. У меня есть послание для тебя от прекрасной дамы.
– Знаю я твою прекрасную даму. Ты возьми эту прекрасную даму и засунь в пароходную трубу.
Откинувшись на спину, он поднял ноги, уперся ими в верхнюю койку и толкнул ее.
– Карпер! – крикнул Галинский. – Эй, Карпер! Проснись и выпей!
Над краем верхней койки появилось заспанное лицо. Круглое и в очках со стальной оправой.
– Не предлагай мне выпить, когда я уже пьян.
– Спускайся и выпей! – проревел Галинский.
– Нет, – послышалось с верхней койки. – Давай выпивку сюда.
И Карпер откатился назад к стене.
– Он пьян уже две недели, – доверительно сообщил Галинский.
– Извини, – донеслось сверху, – но это некорректное утверждение, потому что мы знакомы только десять дней.
– Разве ты не пьян две недели, Карпер? – спросил Ник.
– Разумеется, – ответил Карпер от стены, – но Галинский не имеет права так говорить.
Упираясь ногами в верхнюю койку, Галинский приподнимал ее и опускал.
– Беру свои слова назад, Карпер. Я не думаю, что ты пьян.
– Не делай нелепых заявлений, – едва слышно ответил Карпер.
– Чем занимаешься, Антон? – спросил Леон.
– Думаю о моей девушке в Ниагара-Фоллс.
– Пошли, Ник. – Леон повернулся к нему. – Оставим эту морскую свинку.
– Она сказала и вам, что я похож на морскую свинку? – спросил Галинский. – Она сказала мне, что я морская свинка. Знаете, как я ей ответил на французском? «Мадемуазель Габи, в вас нет ничего такого, что может меня заинтересовать». Выпей, Ник.
Он протянул бутылку, и Ник глотнул коньяка.
– Леон?
– Нет. Пошли, Ник. Оставим его.
– В полночь мне заступать на вахту, – сказал Галинский.
– Не напейся, – посоветовал Ник.
– Я никогда не напивался.
На верхней койке Карпер что-то пробормотал.
– Что ты сказал, Карпер?
– Я попросил Господа поразить его молнией.
– Я никогда не напивался, – повторил Галинский и наполовину наполнил коньяком кружку для чистки зубов.
– Давай же, Господи! Порази его!
– Я никогда не напивался. И никогда не спал с женщиной.
– Давай. Сделай свое дело, Господи. Порази его.
– Пошли, Ник. Уходим отсюда.
Галинский протянул Нику бутылку. Тот глотнул и вышел из каюты следом за Леоном.
Из-за двери до них долетел голос Галинского:
– Я никогда не напивался. Я никогда не спал с женщиной. Я никогда не лгал.
– Порази его, – раздался тонкий голос Карпера. – Не слушай эту чушь, Боже. Порази его.
– Отличная пара, – заметил Ник. – Кто этот Карпер? Откуда он?
– Он провел два года в госпитале. Его отправили домой. Отчислили из колледжа, и теперь он возвращается.
– Он пьет слишком много.
– Он несчастен.
– Давай возьмем бутылку вина и залезем в спасательную шлюпку.
– Пошли.
Они остановились у бара курительной комнаты, и Ник купил бутылку красного вина. Леон стоял у стойки, высокий, в форме французской армии. В курительной комнате за двумя столами шла игра в покер. Ник хотел бы поиграть, но не в последнюю ночь. Все играли. В комнате с задраенными иллюминаторами было жарко и накурено. Ник посмотрел на Леона.
– Хочешь поиграть? – спросил тот.
– Нет. Давай выпьем вина и поговорим.
– Тогда надо взять две бутылки.
С бутылками они вышли из душной комнаты на палубу. Забраться в одну из спасательных шлюпок не составило труда, хотя Ник и боялся смотреть вниз на воду, забираясь в нее по шлюпбалке. В шлюпке они удобно устроились, подложив под спину спасательные жилеты. Создавалось полное ощущение, что они находятся между небом и землей. И под ногами ничего не вибрировало, как на палубе судна.
– Здесь хорошо, – сказал Ник.
– Я каждую ночь сплю в одной из них.
– Я боюсь, что могу ходить во сне, – признался Ник, открывая бутылку. – Я сплю на палубе.
Он протянул бутылку Леону.
– Оставь ее себе, а мне открой другую, – предложил поляк.
– Бери эту, – сказал Ник. Вытащив пробку из второй бутылки, он чокнулся в темноте с Леоном. Они выпили.
– Во Франции вино лучше, чем это, – сказал Леон.
– Я не останусь во Франции.
– Я забыл. Мне бы хотелось, чтобы мы вместе пошли в бой.
– Пользы от меня не будет, – ответил Ник. Посмотрел через планшир шлюпки на темную воду внизу. Боялся даже залезать на шлюпбалку. – Я все думаю, а вдруг я струшу.
– Нет, – ответил Леон, – ты не струсишь.
– Это здорово, увидать самолеты и все такое.
– Да, – ответил Леон. – Я собираюсь летать, как только добьюсь перевода.
– А я бы так не мог.
– Почему?
– Не знаю.
– Ты не должен думать о страхе.
– Я и не думаю. Правда не думаю. Никогда из-за чего-то такого не переживал. А сейчас думал, потому что у меня возникли забавные ощущения, когда мы забирались в эту шлюпку.
Леон лежал на боку, бутылка стояла у его головы.
– Мы не должны думать о том, что струсим. Мы не из таких.
– Карпер боится, – возразил Ник.
– Да. Галинский мне говорил.
– Поэтому его послали обратно. Поэтому он постоянно пьян.
– Он не такой, как мы, – ответил Леон. – Послушай, Ник, ты и я – в нас что-то есть.
– Я знаю. Тоже это чувствую. Остальных людей могут убить, но не меня. Я в этом абсолютно уверен.
– Именно так. Об этом я и говорю.
– Я хотел пойти в канадскую армию, но они меня не взяли.
– Я знаю. Ты мне говорил.
