Он вытащил фермера на склон и принялся выдавливать смерть из легких старика. Нажать, отпустить, выждать… нажать, отпустить, выждать. Дэвид не знал, сколько прошло времени. Как давно он крикнул мальчику на дороге вызвать врача? Нажать, отпустить… В белом лице фермера — ни кровинки. Руки и плечи нещадно ныли, пальцы не сгибались. Время опять победило — отняло у близких еще одного человека. Дэвид внезапно понял, что ругается вслух, что движет им вовсе не стремление спасти чужую жизнь, а бурлящая ярость. Человек на траве был совершенно ему безразличен, Дэвид испытывал лишь ненависть к их общему мучителю — времени.
Чуть выше на гравийной дороге взвизгнули шины, и невысокий толстяк, размахивая черным чемоданом, прыжками понесся по склону. Дэвид устало махнул ему. Доктор Бойл, единственный врач деревни, кивнул в ответ, силясь перевести дух.
— Признаки жизни есть?
Врач открыл сумку и вытащил шприц с длинной иглой. Нажал на поршень, и на острие повисла капелька.
— Он мертв, док. Мертвее мертвого, — отозвался Дэвид. — Тридцать минут назад он хотел поймать окуня к ужину. А теперь его больше нет. Каких-то тридцать минут — и бедолага остался в прошлом.
Доктор Бойл посмотрел на него с легким недоумением и пожал плечами.
— Если б ты знал, как порой трудно убить этих старых хрычей… — сказал он чуть ли не весело.
Их внимание вновь переключилось на фермера. Доктор Бойл совершенно невозмутимо ввел ему в сердце иглу.
— Если осталась хоть одна искорка, снова будет как новенький. А там как знать… Отдохнул, мальчик мой? Давай помогай.
Он принялся растирать пациенту конечности, а Дэвид стал делать тому искусственное дыхание. На восковых щеках проступил румянец. Вдох, выдох — и старик закашлялся.
— Воскрес из мертвых… — прошептал Дэвид.
— Ну, если тебе по душе подобный пафос, то да, мы вернули его из мертвых, — сказал доктор Бойл, раскуривая сигару. Он не отрывал глаз от утонувшего старика.
— Неужели и правда?
— А это как посмотреть, — безразлично ответил Бойл. Было очевидно, что тема ему совершенно неинтересна. — Все эти утопленники, задохнувшиеся, поджарившиеся на электрическом стуле — они, как правило, здоровые люди с хорошими легкими, крепким сердцем, почками, печенью: все по высшему разряду. Да, они умерли. Но если поймать нужный момент, процесс можно повернуть вспять. — Он сделал фермеру другой укол, на сей раз в руку. — Так что наш мертвец еще пару лет порыбачит.
— Каково это — быть мертвым? — спросил Дэвид. — Он сумеет нам рассказать?
— Вот только не надо банальностей, — сухо отозвался врач. — И с чего бы такому молодому парнишке вдруг думать о смерти? Тебе же не шестьдесят…
Он вдруг смутился и похлопал Дэвида по плечу.
— Прости — забыл.
— Так он сможет рассказать? — настаивал на своем Дэвид.
Врач с любопытством уставился на него.
— Каково это — быть мертвым?.. Можно описать одним словом: ты мертв. Вот и все.
Он приложил стетоскоп к забившемуся сердцу старика.
— А что нам расскажет наш приятель?.. Не сомневайся, скажет ровно то, что говорят в такие моменты. Ты сто раз читал об этом в газетах. «Воскресшие из мертвых» не помнят ничего особенного, поэтому в девяти случаях из десяти повторяют то, что у всех на слуху. — Он щелкнул пальцами. — Понимаешь, о чем я?
— Нет. Как-то не интересовался прежде.
Доктор Бойл выудил из кармана жилета листок бумаги и огрызок карандаша, нацарапал какую-то фразу и отдал записку Дэвиду.
— Вот. Только не смотри, пока наш протеже не очнется. Ставлю пять долларов: он скажет именно то, что там написано.
Дэвид аккуратно сложил лист. Вдвоем они отнесли фермера в дом.
Дэвид и доктор Бойл сидели в гостиной у камина. Дэвид развел огонь. Был вечер, они оба выпили. Из соседней спальни доносился тихий храп фермера, укутанного одеялами. В деревенской больнице на десять коек ему место не хватило.
— Если бы ты принял пари, я бы выиграл пять долларов, — шутливо заметил Бойл.
Дэвид кивнул. Он все еще крутил в пальцах записку врача. Когда фермер очнулся час назад, то произнес именно эту фразу — почти дословно. Дэвид прочитал вслух:
— «Вся моя жизнь пронеслась перед глазами».
— Что может быть банальнее? — Доктор Бойл вновь наполнил стакан.
— Откуда вам знать, что это неправда?
Тот снисходительно вздохнул.
— Неужто умному человеку вроде тебя нужны разъяснения? — Он приподнял брови. — Если бы вся жизнь и впрямь проносилась перед глазами, значит, у него должен был работать мозг. Именно он отвечает за зрение. Но раз сердце остановилось, то мозг не получал крови. Без крови он работать не может. Следовательно, мозг не работал, и старик не мог видеть, как перед глазами проносится вся жизнь,
И, чуть пошатываясь и напевая под нос, направился в сторону кухни.
