Дэвид протянул еще одну вырезку, на сей раз из вчерашней газеты. Руки у него дрожали, хоть он и сдерживал себя. Слишком многое зависело от этого самодовольного толстяка, не обладавшего ни воображением, ни любопытством. Бойл никак не хотел понять, что именно время — не рак, не пороки сердца и прочие болезни из его учебников — является самым страшным недугом, терзающим человечество.
Бойл принялся читать вслух:
— Хммм… «Лос-Анджелес. Сегодня хирург из больницы Пресвятого Сердца»… Да, я читал. Мужчина умер на операционном столе, а врач вручную запустил ему сердце. Угу. Занятный случай. Как раз по твоей теории, судя по всему. Интересно, этот пациент тоже сказал, что у него вся жизнь пронеслась перед глазами?
— Час назад он еще был без сознания, — ответил Дэвид.
— Откуда ты знаешь?
— Я позвонил в больницу перед тем, как прийти сюда.
Доктор Бойл вскинул брови.
— Что?! Ты звонил в Лос-Анджелес, чтобы поговорить с совершенно незнакомым человеком? — Он взял Дэвида за плечо. — Мальчик мой, ты не в себе. Я и не думал, что все настолько плохо. Бросай эту идею, отдохни, уезжай из своей мрачной развалюхи. Это я тебе как врач советую. Ты вот-вот окончательно подорвешь себе здоровье. Серьезно. Пакуй вещи и уезжай. Сегодня же.
— Да, да, я отдохну. После эксперимента, — спокойно ответил Дэвид. — Сперва надо убедиться, что я прав.
— А для этого нужно…
Лицо у Бойла вспыхнуло — он догадался.
— Я прошу вас сделать операцию. Заплачу сколько надо, назовите любую сумму. Я хочу увидеть прошлое, — почти безразлично сказал Дэвид. Он не испытывал ни малейшего страха, лишь тоску. — Вам надо убить меня и тут же вернуть к жизни.
— Убирайся, — прошипел доктор Бойл. — И больше никогда не приходи, ясно? Проваливай.
С тех пор, как Бойл выгнал Дэвида из кабинета, прошло два месяца. Устроившись в глубоком кресле своей студии и закинув ноги на столик, Дэвид набрал телефонный номер.
— Приемная доктора Бойла, — раздался в трубке голос медсестры. В ее интонациях отчетливо слышалось: кто бы и по какому вопросу ни звонил, он отрывал от дела крайне занятого человека.
— Я хотел бы поговорить с доктором, — сказал Дэвид. — Это важно.
— Мистер Гарнден, верно?
— Да, вы правы.
— Доктор не может вас принять. Кажется, в прошлый раз он уже объяснил почему.
— Это очень важно, — резко ответил Дэвид. — Если вы немедленно не соедините меня с доктором Бойлом, крепко пожалеете.
Повисла пауза; тишину в трубке нарушало лишь тяжелое дыхание. Наконец раздался щелчок.
— Доктор Бойл, это снова мистер Гарнден. Я помню, вы велели с ним не соединять, но он говорит, это крайне важно.
Последнее слово сочилось сарказмом.
Бойл вздохнул.
— Ладно, давайте его.
— Я уже здесь, Бойл. Со мной все хорошо, но я болен, иначе не отнял бы ни секунды вашего драгоценного времени. Не могли бы вы приехать?
— А на прием ты сам прийти не можешь? У меня десять пациентов за дверью, а прямо сейчас я накладываю гипс на сломанную руку.
— Простите, не могу. У меня температура тридцать девять. За руль мне лучше не садиться.
Дэвид перечислил врачу внушительный список симптомов.
— Похоже на ротавирусную инфекцию, сейчас как раз эпидемия. До четырех продержишься?
— Хорошо. Ровно в четыре, да?
— В четыре, — натянуто повторил тот и откашлялся. — А ты еще работаешь над своим… экспериментом?
— Нет, все. Я выбросил его из головы. Простите. Я прислушался к вашим советам. Вы были правы. Спасибо.
— Отличные новости. — Голос Бойла заметно потеплел. — Извини, что я повел себя так грубо. Мне стоило бы проявить больше деликатности. Слушай, если тебе нужна помощь психолога, у меня есть один знакомый в Трое, он мог бы…
— Нет-нет, я уже здоров. Теперь мне нужны лишь старые добрые таблетки от горла, боли в животе и жара.
— Хорошо. Потерпи до четырех. А пока выпей аспирина. Если вдруг станет хуже, звони, я приеду.
— Буду ждать, — ответил Дэвид. — Заходите сразу в дом. Я лежу в студии.
Он взял со столика шприц и покрутил его в руках, ловя голубоватые отблески пламени из камина.
— Буду ждать, — повторил он и повесил трубку. Еще никогда в жизни Дэвиду не было так хорошо.
К верхней части шприца была прикреплена сжатая пружина в металлическом корпусе, прижимающая поршень. Дэвид наполнил шприц водой. От цилиндра тянулись два провода, их он подсоединил к батарее и выключателю. Щелкнул рубильником — и с удовлетворением увидел, как электрический разряд расправил пружину, вдавливая поршень, и из иглы выстрелила тонкая струя воды. Отлично!
С детским чувством таинственности он вообразил, как эта сцена предстала бы перед глазами стороннего наблюдателя. Стоял зимний полдень: сумрачный, как осенний вечер, и без снега, который скрасил бы унылый сельский пейзаж. Казалось, будто природа тоже предвкушает жуткое деяние, готовящееся в доме. Из туч высоко над землей сыпался дождь, застывая каплями на подоконнике.
