Сара вдруг увидела и дом, и всех его обитателей глазами гостя. Слишком маленький, невидный и захудалый по сравнению с Незерфилдом. Кухня темная, тесная, Полли таращится, точно лягушка, миссис Хилл разговаривает слишком резко, только что не огрызается, Джеймс неловкий и скованный, а она сама — связка щепок, обернутых в тряпье. Какое же жалкое впечатление должно производить это сборище! Добро еще, мистер Хилл куда-то отлучился, так что обошлось без его насупленной физиономии и цыканья зубом.
Снова посмотрев на свои заляпанные грязью башмаки и хитро улыбнувшись Саре, мистер застегнул сюртук, который так и не снимал, и напялил поверх парика шляпу.
— Снова в трясину, — вздохнул он. — Ну что ж,
— Прощайте, — отрезала миссис Хилл и плотно сжала губы. На посыльного она даже не взглянула.
Саре хотелось что-то ему сказать, объяснить, извиниться. Она бы с радостью призналась, что ей он кажется очень милым и она сожалеет, что сами они недостаточно милы. Но она только присела в реверансе, а когда он вышел, прильнула к двери, провожая его глазами. Миссис Хилл наблюдала за ней, соскабливая зернышки с разрезанного ванильного стручка в охлаждающийся сладкий крем.
— Странно, что Бингли держат в лакеях мулата, — промолвила экономка. — Хотела бы я знать мнение миссис Николс на этот счет.
— Наверное, не сумели раздобыть обычного, — предположила Полли.
— А мне кажется, он милый.
Миссис Хилл просверлила взглядом затылок ничего не подозревающей Сары и шумно фыркнула себе под нос:
— Никогда не знаешь, что у такого человека на уме. Неизвестно, что за злодейства он замышляет. Когда такой в доме, невозможно спокойно спать.
Тут Джеймс, молчавший все это время, поднялся, подошел и встал у двери рядом с Сарой. Он простоял так довольно долго, не говоря ни слова. А потом задумчиво произнес:
— Дождь собирается.
Дождь лил как из ведра. Он стучал по каменным плитам во дворе, бурлил в канавах, бил ключом из водосточных труб. Женщины сидели дома за шитьем. Джеймс менял кольца на старой уздечке. Мистер Хилл, укрывшись в кладовой, протирал стеклянную посуду и длинным ногтем ковырял в редких зубах.
— Конечно, мисс Джейн непогода нипочем. — Полли уронила штопку на колени. — Уж она-то не вымокнет. Небось скакала галопом всю дорогу до Незерфилда.
Повисло молчание, слышался только шорох дождя. Сухая или промокшая, Джейн не станет сегодня возвращаться домой.
— Как-нибудь я возьму тебя покататься, хочешь, Пол?
Девочка заулыбалась. Ей даже нравилось называться Пол, но лишь при условии, что так к ней обращался Джеймс.
— Только не галопом, предупреждаю, не думаю, что нашей старушке это понравится.
«А посыльный? — подумала Сара. — Успел ли он добраться до Незерфилда вовремя или промок насквозь, до своей кожи цвета ячменного солода? И как, кстати, его зовут?»
Дождь не стихал весь вечер. Он продолжал барабанить, даже когда слуг отпустили спать. Джеймсу пришлось бежать через двор, накинув мешок на голову и плечи, чтобы хоть немного защититься от потоков воды. Он мог уйти к себе гораздо раньше и преспокойно читать, поскольку имел разрешение пользоваться свечами, но предпочел тесноту кухни и тамошнее общество. Сегодняшний день принес что-то сродни пробуждению: тихое, ни с кем не разделенное прозрение. Джеймс заметил, как новый лакей из Незерфилда смотрел на Сару. Заметил, что и она поглядывала на него. От всего этого Джеймс вдруг почувствовал себя неуверенно, будто пол ушел из-под ног и закачался, как корабельная палуба.
Надо присмотреть за ней, сказал себе Джеймс, просто по-дружески. Он очень обязан мистеру Б., а значит, должен следить, чтобы все в хозяйстве было в порядке. Именно поэтому он остался сидеть с женщинами, вместо того чтобы спокойно читать у себя в комнате. Кроме того, вынужден был признаться себе Джеймс, он получал удовольствие от ее соседства. Слышать ее дыхание, шелест юбки, ласковое словечко, обращенное к Полли. Как это славно…
Лакей вновь появился на следующее утро. В грязи по колено, в тяжелом от воды сюртуке и размокшем парике, с которого на плечи млечными струями стекала пудра. Сара, убиравшаяся после завтрака, засуетилась, пытаясь сообразить, куда бы поставить стопку грязных тарелок. Остановившись на пороге, посыльный снял шляпу и стряхнул с нее воду. Пошарив за пазухой, он извлек весьма мокрый на вид конверт:
— Для мисс Элизабет Беннет.
Джеймс переводил взгляд с Сары на лакея и обратно. Мистер и миссис Хилл были заняты в других местах, так что в кухне, кроме них троих, никого не было. Очевидно, Джеймсу следовало отнести послание наверх, но тогда пришлось бы оставить Сару наедине с этим типом.
— Вы отнесете? — спросил он у нее.
— Мне кажется, это ваша обязанность.
