Из мглы темной бесформенной грудой выступали неясные очертания дома. Они остановились на углу конюшни, постояли, всматриваясь, оглядывая двор. Сара заметила тусклый огонек в кухонном окне, а в остальном двор напоминал глубокую темную заводь.
Но вот незадача. Она не могла войти к себе в комнату незамеченной: Полли непременно догадается, что она уходила ночью. Не могла она и внести свой сундучок и засунуть под кровать, не попавшись никому на глаза. Башмаки и нижняя юбка насквозь промокли и перепачкались. Все сразу поймут, что она замыслила сбежать.
— Слишком поздно. Все всё поймут. Меня выгонят.
— Ну-ка, — сказал Джеймс. — Позволь мне… — И он опустился на колени к ее ногам, взял ее за лодыжку. Сара не противилась, позволив ему чуть приподнять ей ногу, и почувствовала, как он счищает грязь с ее обуви. Она видела перед собой темные очертания его головы, круглого затылка. Отпустив ее ногу, он взялся за другую, и она покорилась его теплой руке.
Джеймс поглядел на нее снизу вверх. Лицо его смутно белело во мраке.
— Опусти юбку, чтобы нижней не было видно.
Сара потрясла подолом, закрывая им грязь.
Джеймс поднялся.
— Теперь иди и не бойся, — произнес он тихо, нагнувшись к самому ее уху. — Просто пройди на кухню. Устройся поудобнее и постарайся заснуть, если сможешь.
Она кивнула, волосами задев его щеку в жесткой щетине.
— Когда все проснутся, вставай и начинай заниматься своими делами, как будто всю ночь спала в своей постели, как и все прочие.
— А как же ты?
Джеймс легко поднял на плечо ее деревянный сундучок:
— Я потом его тебе занесу, когда увижу, что путь свободен.
Он обнял ее за талию, легонько, просто дотронулся.
— Сара, — окликнул он.
— Да?
— Спасибо тебе, — и ушел. Скользнул за угол, крадучись прошел вдоль стены конюшни и утонул в густой тени.
Наверное, сразу проскочил внутрь, догадалась Сара, услыхав, как приветственно заржали лошади.
В половине десятого, за завтраком, когда она подала ему чашку чая, Джеймс открыто улыбнулся ей. Сердце у нее подпрыгнуло, и она робко и неуверенно улыбнулась в ответ.
Полли взяла из сахарницы два куска колотого сахара, а потом, поскольку никто не смотрел, прихватила и третий, сразу сунув его за щеку. Сахарницу она пододвинула мистеру Хиллу, и тот насыпал себе в чай сахарной крошки. Полли, с сахаром за щекой, посматривала на Джеймса и Сару, заинтригованная их молчанием.
— Ох, не нравится мне это: улизнуть, не сказав ни слова, не попрощавшись.
Сара и Джеймс, насторожившись, разом подняли головы. Но миссис Хилл, ворча, смотрела в кухонное окно.
Джеймс прочистил горло.
— Простите, что вы сказали, миссис Хилл?
Экономка кивком указала на окно:
— Куда это он собрался, хотела бы я знать?
Сара привстала, стараясь проследить за направлением ее взгляда, и увидела мистера Коллинза. Он торопливо семенил по двору, похожий в своем черном сюртуке на заблудившегося крота. Девушка незаметно вздохнула.
— Вряд ли он собрался в дальнюю дорогу, — заметил Джеймс, — иначе попросил бы заложить коляску.
Джеймс сделал глоток из чашки и помешал чай, громко звякая ложкой о фарфор, а миссис Хилл что-то бормотала об их непредсказуемом госте. Однако Полли все переводила взгляд с Джеймса на Сару и обратно. Она смекнула, что происходит нечто необычное. Вон какие у них обоих темные круги под глазами. И вздрагивают оба, как кролики, — и он, и она. Что-то случилось, точно. Не зная наверное, Полли с готовностью и радостью строила догадки.
Вечером, когда Сара, спотыкаясь от усталости, поднялась к себе на чердак, сундучок уже стоял под кроватью, как прежде, разве что исцарапанный чуть больше прежнего да с вмятиной на боку, появившейся, когда она его уронила. Но он был тщательно вычищен, и решительно ничего не позволило бы заподозрить хоть малейшее отклонение от правил приличия. Сара разделась, нырнула под одеяло и блаженно вытянулась. Как ни сильно она устала, голова была совершенно ясная, а спать ничуть не хотелось.
Этот мир оказался запутанным лабиринтом. Она металась, сворачивала то туда, то сюда, пробежала несколько шажков и сделала, кажется, окончательный выбор, как вдруг повернула в другую сторону и возвратилась к началу, на свое место. В Лонгборн.
Но теперь ей не казалось, что это так уж скверно.
Мистер Коллинз отбыл рано утром в субботу, чтобы на другой день вовремя поспеть в Хансфорд к церковной службе.
