Несмотря на все разочарования, которые принес визит мистера Коллинза, день его отъезда вселил новые надежды в истерзанное тревогой сердце миссис Хилл. Причиной тому нежданно-негаданно послужил сэр Уильям Лукас, с нескрываемой радостью объявивший Беннетам о помолвке своей старшей дочери. Он появился в Лонгборне вскоре после самой Шарлотты (та, приехав утром, надолго уединилась с Элизабет — событие столь привычное и заурядное, что миссис Хилл ничего не заподозрила). Главной целью Шарлотты было заранее предупредить подругу, поэтому, когда сэр Уильям сделал свое объявление, Лиззи выглядела несколько подавленной, но не ошеломленной. А вот у Мэри вид был совершенно несчастный, и при первой же возможности она, извинившись, покинула комнату.
Бедняжка Мэри! Она сама отчасти виновата. Однако миссис Хилл будто сбросила со спины мешок кирпичей. Будущее внезапно перестало страшить. Шарлотта Лукас — практичная молодая женщина, умеющая ценить хорошую прислугу. Ей и в голову не придет заменять проверенных слуг просто так, ради новизны или моды. Разумеется, экономка не была в этом до конца уверена, ибо ничего нельзя знать наверное в этой жизни, кроме того, что та однажды закончится, но Шарлотта еще ребенком была частой гостьей на кухне у миссис Хилл, забегала туда за рецептами, кусочком сахара или формочкой для желе. Особенную слабость она питала к лимонным кексам миссис Хилл и не раз говаривала, что никто не сравнится с миссис Хилл в приготовлении этого десерта.
Вернувшись на кухню, миссис Хилл принялась взбивать тесто для лимонных кексов, чтобы отправить их с сэром Уильямом. Скромный знак внимания, но дело, безусловно, того стоило.
Следующий день выдался бурным, ветреным. То было первое воскресенье Рождественского поста, и по этому случаю у аналоя зажгли первую свечу адвента, и дымок от нее курился в холодном нефе.
Беннеты сидели рядком на издавна отведенной семейству скамье, а слуги расположились на свободных сиденьях сзади: Джеймс по одну сторону от внушительных телес мистера и миссис Хилл, а Сара и Полли по другую. Мистер Хилл беззубо причмокивал, а миссис Хилл с довольным видом теребила подбородок. Когда пришла пора преклонить колени, Сара, воспользовавшись тем, что молодым удалось проделать это проворнее, чем пожилой чете, под общий шорох и скрип умудрилась поверх голов Хиллов перехватить взгляд Джеймса. После чего ей, увы, так и не удалось сосредоточиться на словах мистера Лонга[126], фамилия которого вполне соответствовала размерам его проповеди.
Беннеты, как обычно, долго прощались с соседями, обмениваясь рукопожатиями, кивая и беседуя; две младшие мисс Беннет тем временем прогуливались под ручку и хихикали с фермерскими дочерьми. В общей суматохе Сара получила возможность как следует рассмотреть лицо мисс Лукас. Было любопытно, каково это — знать, что выходишь замуж, что у тебя будет свой дом, доход, что жизнь твоя отныне устроена. Чтобы всего этого достичь, Шарлотте всего-навсего пришлось согласиться терпеть рядом с собой некоего мужчину… всю жизнь терпеть, пока тот не умрет.
Мисс Лукас выглядела встревоженной и усталой. Вероятно, это утомительно, в столь короткий срок столь многого добиться.
— Как ты себя чувствуешь?
Сара даже не сразу сообразила, что вопрос обращен к ней. Джеймс случайно или намеренно, приложив к тому немало стараний, оказался рядом. Они спустились с крыльца, пробрались сквозь толпу и вместе прошли еще несколько шагов. Сара краем глаза видела высокую мощную фигуру в рыжем и сером. Левой рукой девушка придерживала капор, чтобы ветер не сорвал его с головы. Порывы ветра ерошили ветви тиса, колыхали траву на лужайке, и по ней шла рябь, так что трава становилась волнистой, как овечья шкура. Сара заговорила тихо, опустив голову, чтобы ни миссис Хилл, ни миссис Б., ни кто-либо еще из двух дюжин матрон и нянюшек, собравшихся во дворе, не заметили, что она обращается к Джеймсу.
— Я сейчас даже понять не могу, — почти прошептала она, — как это я такое натворила. Просто в толк не возьму, о чем думала тогда, в ту минуту. И как только мне могло показаться, что это хорошая мысль — пойти и сделать все то, что я задумала!
Он нагнулся поближе к ее уху и тихо спросил:
— Когда поцеловала меня?
Сара живо обернулась, сияя:
— Нет!
Джеймс прищурил глаза, и Сара поняла, что он улыбается. Он пошел прочь, затерялся среди деревенских, пробираясь между приземистыми крестьянскими девушками и крепкими плечистыми работниками в тесноватых праздничных нарядах.
