Она спустила куртку с его плеча и, хмурясь, одну за другой старательно расстегнула мелкие пуговицы. Джеймс знал, что должен ее остановить, схватить за руки и остановить. Но тут Сара нагнулась к нему, губами прижалась к его ключице, и он почувствовал ее теплое дыхание и ледяные руки на своей коже. Он погладил ее по волосам, раскрыл было рот, чтобы заговорить, — еще оставалось время все изменить. Но в этот миг кончики ее пальцев коснулись шрама, и у него перехватило дыхание. Странное ощущение в том месте, где кожа утратила чувствительность. А потом стало уже слишком поздно. Ее рука замерла, снова скользнула по шраму, Сара провела пальцами дальше, по плечу до острого выступа, перекочевала на спину. И замерла. Ее ладонь, обмякнув, легла на страшное месиво шрамов.
— Это было давно, — сказал Джеймс и сглотнул. — И в другой стране.
Сара, отстранившись, пристально смотрела на него, наморщив лоб. Вот-вот на ее лице появится гримаса отвращения. Он станет умолять ее о молчании, она, конечно, сжалится над ним, а потом уйдет. И ему придется видеть ее каждый день. Он будет жить как на пороховой бочке… Но выражение Сариного лица не менялось, и она не произносила ни слова. Только стащила с него рубаху, и та соскользнула вниз. В неярком свете свечи Джеймс стоял полуобнаженный, не дыша, боясь шевельнуться. Ощупав плечо, Сара подошла сзади, ни на миг не отрывая руки, продолжая держать ее там, где вся его кожа была когда-то изорвана в клочья и долго, мучительно срасталась.
Это было странное, неописуемое чувство. Перехваченное горло, проглоченные, невысказанные слова.
Ему следовало все объяснить. Рассказать о том, что произошло. Следовало оправдываться, умолять о прощении. А потом с благодарностью принять ее молчание и жизнь на пороховой бочке.
Но тут Сара обхватила его обеими руками, скользнувшими по груди и животу, прижалась горячей щекой к истерзанной, искалеченной спине и так замерла.
Есть знание особого рода, слова ему чужды. Физическое взаимопонимание порой происходит из душевного сродства, иногда рождается в результате близости или складывается из многократного повторения совместных дел. Исподволь два человека могут до тонкости узнать друг друга, притереться, научиться без раздумий и рассуждений предугадывать желания и предвосхищать поступки друг друга. Вот только у Сары все произошло иначе: она обрела это понимание сразу, как откровение, погрузилась в него с головой, ощутила единение с Джеймсом, словно на двоих у них была одна душа.
За эту ночь слова утратили ценность и стоили теперь не больше мелких монет, незначительных и легковесных, таких, на которые купишь разве что ленты, пуговицы, яблоко или яйцо.
Пройдут недели, они сложатся в месяцы, она будет выбираться из постели, оставляя там спящую Полли, босиком на цыпочках красться по дому, пробираться, дрожа от холода, через двор в его комнатушку; наткнувшись на него в огороде, удивлять внезапным поцелуем или просто глядеть на него издали, пробегая по лужайке, чтобы набрать сухих веток на растопку, и все это время их безмолвное понимание будет по-прежнему казаться беспредельным.
Хотя Сара не сумела бы выразить свои чувства словами, однако она только теперь по-настоящему ощутила, что значит быть живой и какой смысл имеет их затянувшееся пребывание в этом уединенном месте.
Год повернул на весну, дни стали длиннее, проклюнулись зеленые ростки первых подснежников, и их белые головки качались на февральском ветру, по лугам разбрелись ягнята. Все это Сара чувствовала и проживала с новой силой, будто сливалась с меняющимся миром, будто это ради нее наступала весна. Если прежде собственное тело казалось ей запряженной лошадью, что везет ее самое сквозь череду дней, то теперь оно ощущалось иначе: как роскошь, как источник наслаждения и восторга.
Про шрамы Сара не спрашивала. Они относились к той области молчаливого единения, где слова не нужны. Окровавленный солдат, выпоротый под дождем за неповиновение, и согревающий ее в своих объятиях израненный мужчина каким-то образом дополняли и оправдывали существование друг друга. Они с Джеймсом не говорили и еще на одну деликатную тему, но Сара знала: он позаботится о том, чтобы не отяготить ее беременностью. И была благодарна ему и за эту заботу, и за подаренное ей наслаждение.
Непременно наступит время, когда станет очевидно, что одного молчаливого согласия недостаточно, когда обстоятельства обнаружат всю силу притяжения между ними и сделается ясно, что разлучить их невозможно.
Ну а сейчас Сара, только что открывшая для себя свое знание, не думала о том, что ждет их в будущем: она пребывала в безмятежно-радостном состоянии, довольная и успокоенная, и ничего не загадывала наперед.
