— Да какая нам разница? Кем мы ее воспитаем, тем она и будет! А она мне очень приятна, да и ты тоже будешь ее любить как родную дочь, я уже сейчас вижу.
— Ладно, допустим, что так. А как с ответом на твой вопрос о документах? Где мы их для нее достанем? Как ее воспримет общество? А она его? А как она будет развиваться?
— Не знаю, но пока все в порядке. Ты же сама вчера обещала что-нибудь придумать. Для каждой задачи придет время — вот тогда и будем ее решать. Планировать, конечно, нужно. Но не очень далеко вперед. Жизнь диктует свои условия, ситуация все время меняется. Бог даст день — Бог даст пищу, как говорила моя покойная бабушка.
— Бог уже дал нынешний день, а пищу я принесла, так что давай сейчас покушаем, а потом попробуем покормить ее. Да, ей же нужно придумать имя.
Милочка принялась готовить завтрак, а я — накрывать на стол.
— Я уже думал об этом. Пусть будет Антонина, как твоя мама.
— Нет, пусть лучше будет Галина, Галочка. Она ведь родилась как птичка.
— Да какая же она Галка? Она же белокожая и белокурая! Скорее Светка! Но на это я никогда не пойду, сама понимаешь.
— А я бы и не возражала.
— А я не тебя имел в виду, а ее — Светлану, а также наших детей, соседей и всех остальных.
— Тогда как?
— Давай посмотрим в православном календаре. Вот он. Говоришь, хорошо бы птичье имя? Так… Акилина — орлиная… дальше Лариса — чайка, а вот Лукия — светлая. Больше птичьих имен в этом календаре нет.
— Во-первых, Лукия — совсем не птичье имя, а то же, что Светлана. Кроме того, Лукия, Луша — не звучит. Вот Лариса — ничего бы. Ты как?
— Согласен, красивое имя. Ларочка, Лорочка, Ларик — как будем ее называть мы?
— Лара — это, по-моему, лучше всего.
— Годится.
Лариса проснулась, когда мы уже закончили завтрак. Простыня под нею была опять мокрой, и мы понесли Ларису в ванную — мыть.
— Теперь всегда будем надевать вот это, пока не научимся проситься в туалет. Поняла, Ларочка? Во-о-т так, — приговаривала Милочка, закрепляя на Ларе только что купленные «памперсы» для взрослых, — неси ее на место, будем кормить.
Мы напоили ее теплым молоком, которое ей явно пришлось по вкусу. Она почмокала губами и улыбнулась.
— Милочка, она хочет еще.
— Хватит на первый раз. Теперь я ее осмотрю при дневном свете.
Лара опять крепко уснула, и Милочка принялась ее осматривать.
— Все как у обычного человека. Скелет нормальный, во всяком случае, при прощупывании. Сердцебиение нормальное. Двадцать четыре зуба, но есть места еще для двух с каждой стороны. Если вырастут, будет тоже как у нас, тридцать два. Шейные позвонки в норме. На рентген бы ее. Но и там, судя по всему, тоже все будет в норме. Артериальное давление низковато, но ничего, терпимо. Нужно измерить ей рост. Неси свой «прецизионный инструмент».
— Метр сорок восемь.
— Достаточно на сегодня. В понедельник я принесу все необходимое для анализа крови и сделаю его сама. Лучше к этому никого не привлекать. Чем позже люди узнают о Ларочке, тем лучше.
В обед Лариса уже, как нам показалось, привычно попила молока и, увидев стакан с водой, потянулась к нему.
— Пить, моя птичка? На, на, попей, — и Милочка поднесла стакан к ее губам.
— Пьть… пьть… — неожиданно произнесла Лариса и выпила всю воду из стакана.
— Смотри-ка, она говорить пытается… Вот это да!
— По-моему, Костя, это случайно.
Лариса попыталась еще что-то произнести, но мы ничего не поняли. Я указал на Милочку:
— Ма-ма! Ма-ма!
— М… мм… — произнесла Лариса, глядя на Милочку и улыбаясь.
— Вот это да! Она действительно пытается говорить! А это па-па!
— П… пп… — попыталась повторить Лариса.
— Вот это темпы развития! Ничего себе!
И мы начали учить ее говорить, указывая на предметы, а Лариса все лучше повторяла их названия. Я указал на нее самую и сказал:
— Ла-ра! Ла-ра!
— Ла-а, — повторила она, и мы засмеялись все вместе.
Мы с Милочкой по-прежнему работали по очереди — я с утра, а она вечером. Лариса делала потрясающие успехи в умственном и физическом развитии. Через две недели она уже умела достаточно ясно выражать мысли, садилась на кровати, пыталась вставать. Мы с Милочкой водили ее под ручки по комнате, и ей это очень нравилось. Она любила стоять, ухватившись за край стола или спинку стула, и улыбалась, гордая собой. Быстро поняла, что такое туалет и просилась туда по необходимости. И мы радовались ее успехам вместе с нею.
— Ты знаешь, Костя, я сделала анализ ее крови. Она ничем не отличается от крови обычного человека. Первая группа, резус-положительная. Генетический анализ ее волос тоже не показал никаких отклонений. Чудеса!
— А почему он должен что-то особое показывать? Она и есть нормальный, обычный человек.
— А обстоятельства ее появления на свет? А темпы развития?
— А какое это имеет значение?
— В этом и есть вся загадка.
Зазвонил телефон.
— Тифон! Тифон! — кричала радостно Лариса и хлопала в ладоши.
— Интересно, кто это может быть? Одиннадцать ночи! Не случилось бы чего. Милочка, ответь, пожалуйста.
— Да! Да, это я. Здравствуй, Света… Спасибо, нормально, а ты?
С минуту она слушала молча.
— Сочувствую тебе. Но чем могу тебе помочь я?
Опять пауза.
