— Да я уж точно и не помню этого места, вряд ли смогу найти.
— А я помогу тебе. Мы быстро найдем, вот увидишь.
— Каким образом?
— Этого не знаю. Знаю только, что смогу, вот и все.
— Тогда зачем тебе моя помощь?
— Так быстрее.
— Но какая тебе разница, где это место? Зачем тебе это нужно?
— Не знаю. Просто чувствую, что нужно, — и все.
— Ларочка, ты меня все больше удивляешь, родная моя!
Ответом было молчание.
На другое утро (это была суббота) мы с Ларисой отправились в лес на поиски места, где я обнаружил то самое яйцо. Июньское солнце уже припекало основательно, и в лесу было так хорошо! Лариса шла рядом, и я был счастлив вдыхать аромат ее тела, чувствовать близость ее упругой женской плоти. На ней были джинсы в обтяжку и легкая голубая блузка. Один только вид ее фигуры, стройной и грациозной, приводил в трепет мое сердце, и я шел, слепо выполняя ее волю.
— Это где-то здесь, в зарослях сныти.
— Нет, мой любимый, это дальше. Где-то чуть-чуть дальше, в ту сторону.
Мы пошли дальше и вышли на небольшую поляну, густо заросшую снытью.
— Это место тоже похоже.
— Да, да! Это где-то здесь, рядом!
— Откуда ты знаешь?
— Просто знаю, и все.
Да, это было то самое место. Я увидел две кучки земли, вынутой кротами наружу, уже поросшие двухлетним засевом бурьяна.
— Вот это место, Ларочка, между тропинкой и этими кучками, готов поклясться!
— Да! Это оно.
Она присела возле этого места, окунувшись по грудь в буйную зелень сныти, и начала, наклоняя траву, водить по земле руками. Потом стала лихорадочно рыть землю, ломая розовые ноготки и раня пальчики о щепки. Я хотел помочь ей и начал разгребать вместе с нею землю.
— Я сама! Не трогай! — зашипела она на меня как разъяренная кошка и так сверкнула своими небесно-голубыми глазищами, что я невольно попятился.
Она вырывала траву и разгребала землю, пока не нашла какой-то прозрачный овальный камешек, похожий на белую кварцевую гальку, отполированный до зеркального блеска. Отерев о бедро, она сунула его за пазуху и поднялась с корточек.
— Все, пойдем домой. Я устала.
Всю дорогу до самого дома она молчала и на мои вопросы не реагировала никак.
— Ларочка, что ты там нашла и для чего это тебе?
— Еще не знаю, — устало ответила она и пошла в ванную.
С этих пор Лариса преобразилась коренным образом. Она стала задумчивой и серьезной. Многие мои вопросы она не удостаивала ответами, отмалчиваясь. Мы почти не разговаривали. Но едва наступала ночь, мы, забыв обо всем на свете, предавались любовным утехам. И ее страсти стали еще более пылкими.
Так продолжалось с неделю. Однажды я увидел, как она, выходя из ванной, что-то несет, завернутое в полотенце.
— Что там у тебя, Ларочка?
Она улыбнулась усталой улыбкой.
— Это наши с тобой детки. Вот, посмотри.
Она развернула сверток на диване, и я увидел три яйца размером с утиные. Я оторопел. Вот это да! Она снесла яйца!
— Потрогай. Они такие приятные!
Я погладил одно, потом другое, потом третье. Опять меня охватил тот же трепет, что и в те времена, когда я гладил то самое яйцо, из которого появилась Лариса.
— Что же теперь будет, Ларочка?
— Да ты что, не рад, что ли? Это же наши с тобой дети! Я буду ухаживать за ними, пока они не выйдут на свет, а потом — учить, как ты учил меня.
Секунду помолчав, она добавила:
— … со своей Милочкой.
Все было, как и в прошлый раз. Мы с Ларисой регулярно увлажняли поверхность снесенных ею яиц. Они росли, а мы балдели, гладя их. Только меня охватывало уже совсем иное чувство, нежели в прошлый раз. Это было просто чувство нежности.
— Ларочка, когда они появятся, у нас будет много проблем. Как мы им оформим документы? Тебе делала Милочка через своих пациентов, а у меня таких связей нет.
— Успокойся. Я все беру на себя.
Они появлялись на свет один за другим с интервалами в полтора-два часа. Две девочки и один мальчик. Они действительно походили на меня, особенно мальчик. Как и Лариса в свое время, они были уже почти взрослыми, только худыми. Но теперь я знал, что скоро они превратятся в совершенно нормальных взрослых людей. Лариса была счастлива и хлопотала около них, как квочка. Она сама придумала им имена: Людмила, Галина и Владимир. Мне оставалось только согласиться.
Я только приносил в дом все необходимое, а Лариса управлялась со всем остальным, что называется, героически. И результаты были налицо. Наши дети усваивали все необходимое еще быстрее, чем в свое время Лариса. Но в их поведении было гораздо больше загадок. И самой сложной для меня загадкой было то, что Лариса могла передавать им знания непосредственно, без уроков, упражнений и вообще без слов.
Они часто садились в кружок на пол в гостиной, брались за руки и начинали ритмично раскачиваться, напевая какую-то тягучую мелодию. Так продолжалось от получаса до двух-трех часов. А потом они вставали, полные сил и энергии, и уже знали и умели то, о чем до этой загадочной медитации не имели ни малейшего понятия. Лариса радовалась, а дети весело щебетали между собой.
Однажды, когда Лариса выходила из дому за покупками для детей, я попросил ее купить аэрозоль против тараканов.
