Стасик заходит накануне Нового года в ресторан. Хозяин очень любезен. Он предлагает бесплатно любые блюда. Потом экскурсии. Попасть в этот ресторан может далеко не каждый, а только тот, кто в течение года (или более длительного срока не сделал ничего дурного, не подумал о плохом, делал хорошее. Стасик соглашается прилечь отдохнуть в отеле, который существует при ресторане. (?)
После пробуждения он обнаруживает эффекты замкнутого пространства, выходы в разные точки пространства-времени. Прошлое, будущее, Луна, Марс, Париж, Лондон, Брюссель и т. п. Вот только выхода в свой мир он не может найти. Спрашивает у людей, ищет хозяина. Ему, наконец, удается найти выход в свой мир. Но там его никто не узнает — он в совершенно ином обличии. Приходится снова вернуться в тот самый ресторан. Но он исчез. Ясно, что для отыскания его нужно что-то придумать. Но что?..
Юлий Гарбузов
Хочу немного пообщаться с бумагой на неслужебную тему, в свое время настолько меня взволновавшую, что я до сих пор не могу прийти в себя. Воспоминания вызывают во мне душевное смятение необычайной силы, бурю эмоций, шквальные потоки воспоминаний о разнородных ощущениях. Если кто-то прочитает эти строки, он сочтет меня неизлечимо больным психически. То же подумал бы и я, прочтя подобную исповедь даже очень близко знакомого мне человека.
С октября 1985 года я хранил эту тайну, боясь кому-либо хотя бы косвенно намекнуть о пережитом мною во время болезни. Только беседа с сотрудницей (В. Бавыкиной) подтолкнула меня к тому, чтобы изложить пережитое на бумаге. Оказывается, она испытывала нечто подобное во время наркоза при взятии спинномозговой пункции весной 1985 года. Подобное же испытывали и другие люди, о чем свидетельствует анализ исторических событий. Были ли эти люди больны и находились ли под действием наркотических или иных средств эйфорического действия — в большинстве случаев остается только гадать.
Хочу начать по порядку, по возможности ничего не упуская. Если вспомню потом еще что-либо, я не остановлюсь перед исправлением и даже коренной переработкой этих заметок.
Это было в 1985 году. Еще с января начались у меня головные боли, которые снимались только сильнодействующими болеутоляющими средствами. Особенно хорошо помогала «тройчатка» — анапирин. Пенталгин почему-то на меня почти не действовал. Сначала помогала одна таблетка «тройчатки», потом пришлось увеличить дозу до двух. Головные боли все учащались и к концу лета, редко какой день я обходился без анапирина. Боли были сильными, но терпимыми. Сопровождались легким поташниванием. И так до октября. Тогда у меня голова болела неделю подряд; боль удавалось только ослабить, но полностью снять — нет. От «тройчатки» сильнее тошнило, но не рвало.
И вот однажды вечером боль стала медленно нарастать с каждым ударом пульса. Тошнило, как никогда. Я лег спать в 21:00, проглотив две таблетки «тройчатки» и таблетку димедрола. Среди ночи проснулся от дикой головной боли. Локализация боли довольно быстро изменялась. Я натирал голову «золотой звездой», меновазином, но хотя бы частично ослабить боль не мог. Принял опять «тройчатку». Меня вырвало. И при ужасной боли! Боже! Какие это были муки! Я метался по квартире, орал, прижимался головой к стенам в углах спальни и прихожей. Боль только нарастала. Наконец я согласился вызвать «скорую».
«Скорая» приезжала трижды. Меня кололи анальгином, димедролом, эуфиллином и Бог знает, чем еще. А боль все нарастала. Я рад был терпеть любую внешнюю боль, лишь бы отвлечь внимание от дичайшей пульсирующей боли в голове, даже умереть.
Врачи констатировали спазм сосудов головного мозга. Они клали к моей голове грелку — то на затылок, то на темя, то куда-то там еще. Бесполезно. Я уже не мог сдерживать стона отчаяния.
