Это было неописуемо. Приятно ли это было? На этот вопрос ответить невозможно. Меня переполняли разнородные эмоции. Среди них были приятные и неприятные одновременно. Мне было радостно и печально, весело и грустно, торжественно и тоскливо. И так далее, и тому подобное, и еще во много раз сильнее, ярче и невероятнее. Я испытывал ужас и восторг, величие и ничтожность собственной личности одновременно. И все это параллельно, в комплексе! И никакой противоречивости — полнейшая гармония. Я ощущал присутствие какого-то Высшего Интеллекта, скорее Суперинтеллекта. Я был весь в Его власти и в то же время сохранял независимость, автономность собственной личности, полную свободу воли и мог удовлетворять любое свое желание. Если хотелось что-то узнать, мое сознание безошибочно находило ту ячейку, где хранилась интересующая меня информация в доступном мне виде. Я по желанию мог разворачивать ее, проникая все глубже в подробности и связи с другими областями до бесконечности, в любую сторону. Я помню, что делал это, но впоследствии так и не смог воспроизвести в памяти никаких деталей.
Суперинтеллект общался со мной. Ничто не может сравниться с таким общением! Словно какая-то необыкновенная, неописуемая волна эмоций накатывалась на меня, и мое сознание получало множество самых разных вопросов одновременно. Невозможно представить число этих вопросов, их объем и содержание, глубину или хотя бы примерный диапазон. Помню только, что это касалось моих желаний, взглядов, отношений, чувств, ассоциаций и чего-то еще, чего не могу припомнить, представить и описать. Остались только остаточные впечатления колоссальной глубины, неповторимые и неизгладимые. Малейшее усилие воли с моей стороны, и волна эмоций скатывалась с меня и уносила ответ сразу на все вопросы, причем истинный, правдивый. Солгать было невозможно. Можно было только не отвечать. ОН был добр и строг, на бесконечное число порядков превосходил меня во всем, но относился ко мне с уважением, не уязвляя моей личности, не принижая моего «Я» ни в чем ни на йоту.
Помню, что для меня перестали существовать тайны, я восторгался, как все просто. И это впечатляло, страшило, интриговало и воспламеняло меня. Я видел сразу весь мир, всю вселенную с ее безграничностью, бесконечно малым началом, многомерную. Прошлое и будущее утратили всякий смысл. Я мог заглянуть в любую точку Пространства-времени, будь она в глубинах океана, в недрах звезд, в просторах Космоса и на любом отрезке времени. Любую человеческую жизнь я мог проследить от начала до конца, вникая по желанию в любые подробности, разобраться в любых деталях. Хочу еще раз подчеркнуть, я не помню этого конкретно, в памяти остались только ощущения, смутные образы и расплывчатые контуры. Все было рядом: далекое и близкое, во всех временах, словно свернутое в каких-то новых, не известных мне измерениях, количество которых неисчислимо. Стоило пожелать, хоть чуть-чуть напрячь волю, и я получал возможность развернуть нужный мне участок в любом измерении на любую протяженность. Кажется, я делал это, и ОН во всем помогал мне.
Помнится, будто я просматривал панораму собственной жизни, останавливался на интересующих меня деталях, анализировал отдельные поступки. И меня мучили то стыд, то раскаяние, то горечь, то досада, и очень редко оставались приятные впечатления. Помнится, будто некоторые мои поступки вызывали душевные мучения, словно язвы болели, кровоточили, мешали, саднили, терзали душу. В ЕГО власти было излечить меня от этих язв или оставить их болеть, напоминать о себе ВЕЧНО. Но для этого что-то от меня требовалось. Нужно было сделать некий выбор, принять какое-то важное решение, от которого зависело в моем бытии ВСЕ.
Я пытался рассмотреть свое будущее, но никак не смог в него проникнуть. Оно оставалось туманным.
Я просил ЕГО помочь мне, и ОН потребовал, чтобы я принял РЕШЕНИЕ. От НЕГО зависело все. Стоило только чуть-чуть напрячь волю — и конец всем сомнениям. Но это было неописуемо трудно, страшно. Слишком велики были неопределенность будущего, ответственность за принятое РЕШЕНИЕ и риск. Да-да, я чем-то очень рисковал. Меня никто не подталкивал ни на какое решение, принуждение исключалось, воля была свободна. Но РЕШЕНИЕ должно было вызвать необратимые последствия. Было ли мне ясно, что это за последствия — не помню. Скорее всего, оно определяло возможность возвращения к прежней форме бытия, казавшейся тогда такой примитивной. Это отношение к ней осталось во мне по сей день.
Кстати, мне вроде бы открылась вся ничтожность моих прежних забот и планов. Я вроде бы обрел способность определять подлинную цену всему на свете. Помнится, меня поразил контраст между ценами — одно ценилось очень высоко, другое очень низко. Одни долги были незначительны, другие — бесконечно велики. Меня мучил вопрос — чего больше — долгов или приобретенного, но для полной оценки этого тоже требовалось принять РЕШЕНИЕ.
