— Ага, мать твою поперек! Не нравится? Вот тебе еще одна! — и Прохоров грохнул еще раз в темноту на звук.
Лошадь инстинктивно рванулась вперед галопом, дернув за собой осла. Привстав на стременах, Прохоров с трудом сдержал ее. И тут из-за дерева послышалось:
— Стой, кто идет!
— Старшина Прохоров!
— Пароль!
— Картечь! Ответ?
— Хомут!
— В чем дело, Прохоров? Зачем палить начал?
— Волки, Игначков! Кажется, одного зацепил. Утром посмотрим и на заставу притащим, если пурга уляжется да свои не раздерут.
Сквозь пургу было видно, как с заставы уже бежали на выстрелы.
— Игначков! Что там случилось, Игначков?
— Все в порядке! Прохоров приехал!
— А палил кто?
— Волки напали, сволочи! Почти у самой заставы. Вишь, как обнаглели, сучьи дети! Чего стоишь? Отвязывай ишака! Пошли на заставу, окоченел весь, — не сказал, а прохрипел в ответ Прохоров.
***
В дежурке жарко горела печка. Бойцы сушили валенки, портянки, шинели. Отряхнувшись от снега, вошел Прохоров и, сбросив прямо на пол огромные меховые охотничьи рукавицы, стал развязывать башлык. А за окнами в кромешной тьме люто бесновалась, свистела, выла и чем-то хлопала злая пурга.
— Пакеты доставил?
— Так точно, товарищ капитан. Сейчас, дайте хоть чуть рассупониться.
На столе затрещал полевой телефон. Капитан Диденко схватил трубку.
— Я Ураган! Я Ураган! Ураган слушает! Окунь! Окунь! Вас слышно, но очень плохо! Я это! Я, товарищ Кияшко! Да нет, здесь Диденко! Это Вы — Кияшко, а я — Диденко — Вас слушаю! Алло! Алло! Да, да! Карета, запряженная парой, прибыла! Да, сию минуту, пару секунд, как прибыла! Вот и докладываю. Доставил! Все доставил, говорю! Нет, не успел! Он только протянул их мне. Прочитаю — немедленно доложу! Есть! До связи!
— Вот хрен в обмотках! — возмутился Диденко. — Тут такая пурга, человек еле добрался, волки по дороге напали! Мог головы не сносить! А ему — докладываешь поздно!
Телефон опять затрещал. Прохоров вознамерился было снять трубку, но Диденко его остановил:
— Не трогай, мать его в брычку! Разберемся, потом отвечать будем. Такая связь, туды ее мать, что ни хера не слышно! На все отвечать — охрипнешь ведь к ядреной бабушке!
Диденко вскрыл первый пакет.
— Только бумагу марают да чернила изводят. Интересно, а здесь что?
Диденко пробежал глазами второе письмо и посерьезнел.
— Та-а-ак, — протянул он, — предстоит проверка! Все пересчитывать будут, боеготовность проверять, беседовать с каждым с глазу на глаз.
— Так мы же, как пионеры, — «всегда готовы», товарищ капитан, — отозвался Прохоров, вынимая из-за пазухи уже окончательно отогревшегося пушистого волчонка. Волчонок кряхтел и болтал задними лапками, пытаясь подтянуть их к самой мордочке.
— А это еще что за зверь, старшина? — поинтересовался Диденко.
— Это вместо сторожевого пса нам будет, товарищ капитан. Верно, братцы?
— Волчонок, что ли?
— Именно так, товарищ капитан!
— Так он тут нам всех свиней, овец и коз перережет. Все подсобное хозяйство изведет. Это же волк — не собака! — заключил Диденко, пыхнув цигаркой.
— А чем он хуже? Собаки тоже от волков произошли. В давние времена, когда люди еще дикими были, они волков да шакалов приручали, прикармливали. Вот от них и пошли теперешние жучки да шавки. Нам в школе учитель про это все рассказывал, — возразил Прохоров.
— Сколько волка ни корми — все в лес смотрит. Зря, что ли, люди говорят?
— Это неграмотные люди, товарищ капитан. А кто пробовал волка приручать — знает, что как аукнется, так и откликнется. Будешь с ним, как с другом обращаться, так и волк другом вырастет. Это ученые люди так пишут.
— А ты-то, старшина, сам пробовал? Что-то ты уж больно грамотный.
— Да вот, собираюсь попробовать и доказать, что советская наука не врет. Я в нее верю.
Прохоров прижал волчонка к щеке. Его большие серые глаза излучали какой-то необыкновенный блеск. А коротко подстриженные густые русые волосы слегка вздрагивали, когда волчонок шевелился.
— Какой мяконький да тепленький! Совсем, как собачонок пахнет! Ишь, палец сосет! Изголодался, бедненький. Кухтин, смотай-ка на кухню да принеси молока с полстакана.
Новобранец Кухтин затянулся только что раскуренной цигаркой, которую у него тут же бесцеремонно отобрал Прохоров.
— И ветоши прихвати почище. Из тех, что сегодня для протирки столов получил. Ну, чего стоишь? Шагом марш на кухню!
Вошел старший лейтенант Крамарук.
— Накурили, как в милиции! А это что, Прохоров? Вы к нам на службу щеночка призвали?
— Никак нет! Волчонка, товарищ старший лейтенант! А то у нас за последний год волки двух собак растерзали — не смогли уследить! Выкормим — своим бывшим собратьям только таких профиндячек выпишет!
— Или сам наших коз да овец передушит, — добавил Крамарук.
— А это уж — как воспитаем, товарищ старший лейтенант! Животное — его, как и человека учить надо. Тут каждодневная дрессировка требуется. Я в цирке сам видел, как живые куры на живых лисицах ездят. И кролики на тиграх.
— А кто же это нам в штат дрессировщика запишет? Мы же погранзастава, а не цирк шапито.
— Да я ему буду за дрессировщика, — угрюмо буркнул Прохоров.
