— Это империал, — сказала Аня, почему-то перейдя на шепот. — Отчеканен в тысяча семьсот пятьдесят седьмом году при императрице Елизавете Петровне. Более двенадцати граммов золота девятисотой пробы! Мне его подарила прабабушка незадолго до своей смерти. Как, по-твоему, сколько он стоит?
Калинич повертел в руках увесистую монету и бросил на пластиковую поверхность стола. Монета со звоном подскочила, потом еще и еще раз и, подрожав пару секунд на месте, успокоилась. Он снова взял ее, посмотрел с обеих сторон, подбросил и поймал, словно играя в орла-решку, и вернул хозяйке.
— Похоже, настоящая, — неуверенно сказал он. — Мне кажется, долларов на пятьдесят потянет.
— Даже больше. Я узнавала. Так вот, если бы мы могли растиражировать ее в энном количестве экземпляров, то смогли бы кое-что приобрести. В том числе открыть приличный счет в банке и создать свою фирму, проводящую научные изыскания в нужном нам направлении, укомплектованную соответствующими кадрами, — многозначительно сказала Аня, увлеченная своей идеей.
— Что ж, идея заманчивая, — согласился Калинич. — Надо все как следует взвесить.
— Да что тут взвешивать! — воскликнула она в сердцах и так взмахнула рукой, что выронила монету.
Империал со звоном покатился по полу и исчез под холодильником.
— Тише, тише, Анечка. Не так темпераментно. Столь серьезные дела надо решать на холодную голову, — сказал Калинич, извлекая веником из-под холодильника монету. — На, возьми прабабушкин подарок и снова спрячь подальше — туда, где был.
— Успею, не переживай. Так как насчет твоего этого… как его… репликатора? Будем делать или подождем, пока твоим новшеством заинтересуется государство? Или, может, пойдем на альянс с Бубрынёвым и иже с ним, которые тебя все равно, в конце концов, додавят — возьмут не мытьем, так катаньем?
Аня говорила страстно, увлеченно. Ее глаза горели азартом.
— Ну, допустим. Допустим, мы сможем построить репликатор и наделаем кучу золотых червонцев. Дальше что? Как ты намереваешься превращать их в денежные знаки? Торговать ими на базаре? — снисходительным тоном спросил Калинич.
— Можешь на сей счет не беспокоиться — это я беру на себя. Ты только сделай, сделай! Главное, чтобы были империалы или другие ценности, а в этой финансовой кухне мы как-нибудь разберемся. Существуют скупочные пункты, ломбарды и банки, в конце концов. У меня есть знакомые, которые разбираются в таких делах и имеют соответствующий опыт. Заплатим — будь уверен, помогут. Итак, что скажешь, Леня?
Аня замерла в ожидании ответа, не отводя от Калинича азартного взгляда.
— А ты азартен, Парамоша! — со смехом сказал Калинич, прижимая ее к себе с намерением поцеловать.
Но Аня высвободилась из его объятий и затараторила, как одержимая:
— Что ты все шутишь, притом так банально? А мне вот не до шуток! Это серьезное дело, Леня! Деньги — мощный инструмент для достижения цели в нашем обществе. И ключ ко многому. Так будем работать или нет? — не отставала она. — Говоришь, основная часть работ — это написание и отладка программ? Нам что, первый раз это делать? Я днем и ночью пахать буду! Это же путь к свободе и независимости, Ленечка! Я верю в тебя, я нисколько не сомневаюсь в том, что если ты построил систему телепортации, то репликатор тоже построишь! Я готова идти ва-банк и заложить под это дело все, что имею! Ну, так что, работаем? Да не молчи, не молчи только!
— Ты так страстно убеждаешь, что мне просто ничего другого не остается. Хотя — не скрою — до сего момента я жил в среде других идей. Теперь из этой среды мне предстоит выкарабкаться и окунуться в новую. Мне это нелегко. Очень даже нелегко. Я человек инертный. Но не беда — перестроюсь как-нибудь с Божьей помощью, — сказал Калинич, нежно гладя ее роскошные волосы, отливающие каким-то особым блеском.
— Не с Божьей, а с моей. Всем нелегко, — сказала она. — А чтобы тебе было легче это сделать, давай прямо сейчас наметим план наших действий.
Калинич посмотрел на часы.
— Уже поздно, Анечка. Давай спать — утро вечера мудренее.
Он попытался встать из-за стола, но Аня снова усадила его на место.
— Сейчас пойдем. Через полчаса, Леня. Сон от нас никуда не денется. Тем более, что завтра выходной. Я мигом. Только принесу бумагу и авторучку. Давай начнем прямо сейчас. Начать — это главное. Лиха беда начало!
Она взяла прабабушкин империал и побежала в комнату.
XXVII
