В тридцати томах
В восемнадцати томах
(Исключены разделы «Варианты» и «Примечания»)
СОДЕРЖАНИЕ:
Сара Бернар
Опять о Саре Бернар
«Гамлет» на Пушкинской сцене
Фантастический театр Лентовского
«Скоморох» - Театр М. В. Л.*** (3-е января)
«Калиостро, великий чародей, в Вене» в «Новом театре» М. и А. Л.***
Злостные банкроты
«Женевьева Брабантская». Буффонада в 4-х действиях и 9 картинах
Америка в Ростове-на-Дону
Осколки московской жизни
Дело Рыкова и комп. (От нашего корреспондента)
Аптекарская такса, или Спасите, грабят!! (Шутливый трактат на плачевную тему)
Герат (От нашего собственного корреспондента)
Среди милых москвичей
Интеллигенты-кабатчики (Письмо в редакцию)
Модный эффект
Московские лицемеры
«Н. М. Пржевальский»
Наше нищенство
«Театр Ф. Корша»
«Бенефис П. М. Свободина»
В. А. Бандаков (Некролог)
Фокусники
Вопрос
«З. М. Линтварева»
От какой болезни умер Ирод?
«Обеды беллетристов»
«М. А. Потоцкая»
«Столичный литературно-артистический кружок»
«И. А. Мельников»
Хорошая новость
«Н. Н. и М. И. Фигнер»
Речь министра
«Письмо в редакцию газеты «Новое время»
«Автобиография»
«Ответ на анкету «Отжил ли Некрасов?»
Врачебное дело в России
«Медицинский отчет по временному мелиховскому участку за
1892 год»
«Медицинский отчет по временному мелиховскому участку за
1893 год»
Голодающие дети
«Пожертвования в пользу детей крестьян Самарской губернии»
«Пожертвования в пользу голодающих Казанской губернии»
В пользу нуждающихся приезжих больных
«Воззвание о помощи нуждающимся туберкулезным больным»
Побывавшая на обоих полюсах, избороздившая своим шлейфом вдоль и поперек все пять частей света, проплывшая все океаны, не раз летавшая под самые небеса, тысячу раз известная Сара Бернар не побрезговала и Белокаменной.
В среду, часов в 6 1/2 вечера, два локомотива величаво подползли под навес Курского вокзала, и мы увидели всесветную, легендарную диву. Мы увидели ее… но чего нам стоило это?! Нам помяли бока, оттоптали ноги; у нас болят глаза, потому что мы пальцами растянули наши орбиты, чтобы сквозь вокзальный полумрак на платформе получше рассмотреть дитя Парижа, так кстати нарушившее наш уродливый покой.
И Москва стала на дыбы…
Два дня тому назад Москва знала только четыре стихии, теперь же она неугомонно толкует о пятой. Она знала семь чудес, теперь же не проходит и полминуты, чтобы она не говорила о восьмом чуде. Те, которым посчастливилось достать хоть самый маленький билет, умирают от нетерпения, ожидая вечера. Забыты глупая погода, плохие мостовые, дороговизна, тещи, долги. Нет того канальи-извозчика, который, сидя на козлах, не разводил бы рацеи о приезжей. Газетчики не пьют, не едят, бегают, суетятся. Одним словом, артистка стала нашей idee fixe. Мы чувствуем, что в наших головах происходит нечто подобное первичному умопомешательству.
Про Сару Бернар писали и пишут ужасно много! Если бы мы собрали все то, что было написано о ней, и продали бы на пуды (по полтора рубля за пуд) и если бы мы пожертвовали полученную от продажи сумму Обществу покровительства животных, то - клянемся нашими перьями! - лошади и собаки обедали бы и ужинали по меньшей мере у Оливье или у Татар. Писали много и, разумеется… врали много. Врали, кажется, больше, чем не врали. Писали о ней французы, немцы, негры, англичане, готтентоты, греки, патагонцы, индийцы… Напишем и мы о ней что-нибудь, напишем и постараемся не врать*.
* Замечательно, господа! Как только начнешь писать про Сару Бернар, так и хочется что-нибудь соврать. Почтенная дива, надо полагать, поработила самую красивую из человеческих страстей…
Наружности ее описывать не станем по двум весьма основательным причинам: во-первых, наш талантливый художник г. Чехов даст в следующем нумере портрет, а во-вторых, наружность парижско-семитическая не поддается описанию.
M-lle Сара Б. родилась в Гавре от отца еврея и матери голландки. В Гавре прожила она, к счастью, не долго. Судьба, в образе ужасной бедности, загнала ее мать в Париж. Попав в Париж, Сара поступила в консерваторию. На приемном испытании в консерватории она прочла басню Лафонтена с таким чувством и выражением, что гг. экзаменаторы не замедлили поставить ей самый высший балл и занести ее в число принятых. Не прочти она басню с чувством, получи единицу, не пришлось бы ей, пожалуй, побывать в Москве. Воспитывалась она в монастыре. Будучи порядочной фантазеркой, она чуть-чуть не постриглась в монахини; однако артистическая струнка и огонек, гулявший по всем жилкам, помешали этому намерению.
