7 Чертков, подыскивая себе помощника в редакционно-издательской работе по «Посреднику», обратился в конце марта 1893 г. с письмом к Л. Л. Толстому, приглашая его приехать в Ржевск и заняться делом «Посредника». Л. Л. Толстой ответил ему письмом от 31 марта, в котором писал, что предложение это для него «очень соблазнительно», но что «сейчас ехать... было бы неблагоразумно, не имея нужного здоровья и спокойствия». В письме от 2 апреля Л. Л. Толстой написал Черткову: «получил письмо от отца, где он советует мне съездить к тебе, говоря, что ты жалуешься ему, что все тебя забыли, но опять повторяю, что при всем желании я не могу этого сделать, тем более, что к нездоровью моему присоединяются и другие причины» (AЧ). Л. Л. Толстой, страдавший в это время нервным недомоганием, выражавшемся в резком упадке сил и подавленном душевном настроении, уехал в мае 1893 г. на кумыс и переговоры о его работе в книгоиздательстве «Посредник» более не возобновлялись.
8 Толстой имеет в виду запись в дневнике Черткова от 13 февраля 1893 г., в которой Чертков излагает свои мысли о значении «жизни в настоящем».
Я ужасно виноватъ передъ вами, дорогой В[ладиміръ] Г[ригорьевичъ]. Хотлъ тогда же, получивъ ваше письмо, отвчать вамъ и не усплъ замтить, какъ прошло уже чуть не дв недли. —
1Все моя работа. Кажется все не то и не такъ, что я пишу. Часто мн такъ кажется. Продолжаю однако настаивать на работ, п[отому] ч[то] знаю въ глубин души, что пишу не для себя. Есть отрицательное дурное чувство: т.е. больно бы было, если бы вышло глупо, дурно, стыдно то, что я пишу; но нтъ положительнаго дурнаго чувства: т. е. не желаю славы людской и сейчасъ бы согласился ничего не писать, если бы только кто-нибудь за меня высказалъ то, что я хочу и считаю нужнымъ.
Мы послали, какъ вы знаете, вс 12 главъ въ Америку и дней 5 тому назадъ 11 главъ въ Германію, Штутгартъ,2 и Парижъ — Гальперину3 съ тмъ, чтобы выслать послднюю главу 3-го съ гжей Шанксъ,4 к[оторая] детъ въ Лондонъ. Хочу кончить къ этому дню. Всякій день думаю, что завтра кончу. Такъ думаю и нынче, 27-го.
Лева, особенно дорогой мн и очень хорошо нравственно ростущій, Лева боленъ: худетъ, страдаетъ желудкомъ и очень слабетъ. Онъ нынче ухалъ въ деревню, въ Ясную, и, какъ мн ни хотлось, чтобы онъ халъ къ вамъ, я не сталъ уговаривать его. Это было бы безполезно. Онъ слишкомъ слабъ теперь.
Евг[еній] Ив[ановичъ] вроятно подетъ къ вамъ, отправи[въ] рукопись.5
Какъ вы управляетесь? Какъ ваше здоровье?
Вы правы въ своемъ сравненіи съ моей ошибкой, цлый рядъ ошибокъ, въ к[оторый] васъ вовлекаетъ соблазнъ неяснаго положенія. — Смыслъ ученья Хр[иста] въ самыхъ короткихъ словахъ вы знаете: не считать себя хозяиномъ своей жизни, а посланникомъ хозяина, Отца ея.
О «non agir»6 не вспомню, да и мож[етъ] быть не точно, кажется, вотъ что: всякое добро иметъ свое противоположное зло. Для того, чтобы длать добро, надо прежде всего перестать длать зло, подойти къ точк, гд не длаешь зла. Въ нашей исполненной зла жизни едва ли это не высшій идеалъ, к[оторый] мы можемъ ставить себ, и потому «non agir» есть для насъ великая добродтель. —
Мшаетъ развитію разумнія не столько больше всего, но одно, только одно — ложь, лицемріе не передъ людьми (передъ людьми невинное сравнительно), а передъ собой: дланіе подобія добра въ тхъ длахъ, въ к[оторыхъ] не только не прекращено, но не признано зло. Мшаетъ же этому признанію зла страхъ за то, что признаиіе зла приведетъ меня къ необходимости или тяжелыхъ поступковъ, или признанія своей негодности, слабости, гадости. Этаго, я думаю, не надо бояться, и всми силами уяснять себ зло, признавать его, длать изъ него вс вытекающіе изъ него выводы, не заботясь о томъ, что выйдетъ. Выйдетъ хорошо, п[отому] ч[то] въ этомъ одномъ наша обязанность и наша сила и наша свобода.
Простите. Привтъ дорогой Гал.
Вашъ Л. Т.
Хотлъ бы ясне написать, да не съумлъ.
Публикуется впервые. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «М. 27 апр. 93. № 330». Датируется на основании слов Толстого: «нынче 27-го».