У насъ теперь Мар[ія] Алекс[андровна] Шмитъ,4 и она разсказывала про смерть своей подруги Ольги Алексевны.5 Очень радостно. Она была довольна жизнью, постоянно радовалась и умирала безъ тоски. Просила послдніе часы читать ей6 евангелiе и «отче нашъ». —
7 Очень радуюсь мысли увидать васъ. Я такъ и думалъ, что вы теперь прідете къ намъ. Вчера пріхалъ Кузминскій8 и говорилъ, что онъ халъ съ Лиз[аветой] Иван[овной], к[оторой] передайте мою искреннюю любовь, такъ что теперь вы свободны, если только Галя и Дима здоровы. Я до Іюля не поду въ Бгичевку. Собирался я въ Самару за Машей, но едва ли, даже почти наврное, не поду; и если бы похалъ, то телеграммой извщу васъ.
Сейчасъ ду въ Тулу получить вашу статью.
О половомъ соблазн очень хотлось бы написать. Постараюсь.9 Я свободенъ. Началъ было писать послсловіе, да пока не идетъ.10 Примривался къ художествен[ной] работ — совстно.
Много думалъ и думаю объ искусств (и наук). — (Это трудно, но должно раздлить), и потому особенно боюсь, что не удовлетворюсь тмъ, что вы присылаете.
У насъ теперь Евг[еній] Ив[ановичъ]. Онъ детъ къ вамъ черезъ Ге, какъ онъ говорилъ. Хотя онъ и не говоритъ этаго, я знаю, что онъ огорченъ тмъ, что вы не отвчали ему на его письма, на к[оторыя] ему, нзлравляяеь къ вамъ, нужно, желательно бы имть отвтъ.11 Напишите ему или мн о вашихъ внутреннихъ отношеніяхъ къ нему.
Передайте мою любовь Ив[ану] Мих[айловичу]. Какъ ему живется у васъ и вамъ съ нимъ?
Ну пока прощайте. Привтъ вашимъ. Какъ хорошо, что Гал лучше. Авось она совсмъ окрпнетъ съ годами. Я жду этаго. Что Матв[й] Ник[олаевичъ]?12 Ни вы, ни онъ ничего не пишете про него. Наши вамъ кланяются.
Л. Т.
Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 103 и 104. На подлиннике карандашная надписуь рукой Черткова: «№ 334 Я. П.»
Ответ на письмо от 29 мая, в котором Чертков писал: «Сегодня же вечером или завтра хочу написать вам обстоятельно; а там недельки через две, если бог даст, приехать к вам: моя мать будет здесь, a Гале настолько лучше, что я могу ее оставить. Видеть же вас я чувствую самую настоятельную и, как мне кажется, законную потребность. И потому прошу вас уведомить меня, когда вы вернетесь в Ясную и в том случае, если опять соберетесь прочь оттуда. — Оба ваши письма от 20 и 21 я получил. — Барыкову я застал очень слабою и по виду совсем умирающею, что подтверждает ее доктор. Говорят, скоротечная чахотка, но главное истощение сил от отсутствия питания, — она ничего не может есть. Теперь вся надежда на кефир, который я ей послал, вернувшись сюда. Духом она бодра и ясна, хотя до моего приезда, как говорят, она падала и расстраивалась духом. Она полна интересом к вам и вашему божьему делу; но уж (или еще) не в состоянии слушать чтение. Поручение ваше сообщаю ей с этою почтою. — Я послал вам мою компиляцию об искусстве и науке в неоконченном виде для того, чтобы постараться заручиться вашею санкциею, о чем прошу вас насколько можно убедительнее. Мне кажется, что в настоящее время нет надобности вам ни одного слова прибавлять к этой книге. Пусть лучше переварят эту первую порцию; а там дальше видно будет по тому впечатлению и отголоску в литературе, которые она вызовет. Предисловие же мое, как мне кажется, вполне достаточно мотивирует появление этих мыслей в форме компиляции, а не обработанной статьи. Очень, очень прошу вас, Л. Н. вернуть мне поскорее эту рукопись с разрешением окончательно сгруппировать неприведенную еще в порядок часть и издать. Вы этим окажете великую радость лично мне, существенную поддержку делу «Посредника», и главное большую услугу читателям, искренно старающимся и у нас, и зa границей, как сообщает Батерсби, разобраться в этом столь важном для многих вопросе. Эту же книгу со включением того, что у нас нецензурно, я послал бы тем переводчикам, которые, как Тернер и Ганзен, не получили вашего последнего писания, и это удовлетворило бы их. Главное, чтобы вы не начали пока вновь писать об искусстве, а позволили бы сначала ознакомить читателей с этою книгою в ее теперешнем виде, которая, как я имел уже случай в том убедиться, производит самое благоприятное и сильное впечатление на людей с разнообразными миросозерцаниями. — Если бы я мог повлиять на вас в том отношении, какой письменной работой заняться, то я всеми силами постарался бы убедить вас посвятить несколько дней половому вопросу, от невыясненного отношения к которому ежедневно гибнут столько людей... Мне жаль, что составленная нами книга, которую я вам вернул, не у вас. Но, быть может, это к лучшему, если только и без нее вы возьметесь за это изложение, так как в таком случае вы напишете независимо от всяких рамок, во всю и начиная с корня. По этой же причине мне не нравится мысль подойти к этому вопросу с такой частной стороны, как предисловие к плохому переводу Мопассана. Пока прерву это письмо. Целую вас, дорогой друг Лев Николаевич, не знаю, как вас благодарить за последние ваши добрые и содержательные письма, которые принесли мне много радости и пользы».
