Снегами погребен, угрюмый Неман спал.Равнину льдистых вод и берег опустелый И на брегу покинутые села Туманный месяц озарял.Всё пусто… Кое-где на снеге труп чернеет,И брошенных костров огонь, дымяся, тлеет, И хладный, как мертвец, Один среди дороги, Сидит задумчивый беглецНедвижим, смутный взор вперив на мертвы ноги.И всюду тишина… И се, в пустой далиСгущенных копий лес возникнул из земли!Он движется. Гремят щиты, мечи и брони, И грозно в сумраке ночномЧернеют знаменА, и ратники, и кони:Несут полки славян погибель за врагом,Достигли Немана — и копья водрузили.Из снега возросли бесчисленны шатры, И на брегу зажженные кострыВсё небо заревом багровым обложили. И в стане царь младой Сидел между вождями,И старец-вождь пред ним, блестящий сединами И бранной в старости красой.
1813 (?)
<Отрывок из Шиллеровой трагедии «Die Braut von Messina» («Мессинская невеста»)>*
Донна Изабелла, дон Эммануил и дон Цезарь (ее дети)
Д. Изабелла
(выступая с сынами)
Приникни с горней высоты,Заступница печальных смертных,И сердце удержи моеВ границах должного смиренья!Я матерь: в радости могу,Взирая на сынов, забытьсяИ жертвой гордости упасть.Ах, в первый жизни разИх совокупно обнимаю;До сей минуты вожделеннойТаила в сердце глубокоГорячность верную к сынам,Равно для матери бесценным!В объятьях одного другойМне должен был казаться мертвым;Два сына мне дала судьба,Но сердце, их любить, одно…Ах, дети, молвите: могу лиВас обоИх равно обнятьВ восторгах радости безмерной?
(К д. Эммануилу)
Не раню ль ревность я твою,Сжимая Цезареву руку?
(К д. Цезарю)
Скажи, обидели ль тебяЛюбви моей ко брату знаки?Я трепещу: моя любовьВ вас злобы пламень раздувает!Чего мне ждать? Вещайте, дети!С какою мыслию стеклись?Иль древняя вражда воспрянет,Непримиримая и здесь,В дому родителей священном?Или за прагом меч и нож,И гнев, скрежещущий зубами,Вас ожидают, несчастливцы?Что шаг от матери, то смерть,Что шаг, то новы преступленья!
Хор
Мир или злоба? Жребий не вынут;Скрыто глубоко, что будет, от нас:Меч иль оливу братья отринут —Мы не трепещем и станем за вас!