Я берег покидал туманный Альбиона:Казалось, он в волнах свинцовых утопал. За кораблем вилася Гальциона,И тихий глас ее пловцов увеселял. Вечерний ветр, валов плесканье,Однообразный шум, и трепет парусов, И кормчего на палубе взываньеКо страже, дремлющей под говором валов, — Всё сладкую задумчивость питало.Как очарованный, у мачты я стоял И сквозь туман и ночи покрывалоСветила Севера любезного искал. Вся мысль моя была в воспоминаньеПод небом сладостным отеческой земли, Но ветров шум и моря колыханьеНа вежды томное забвенье навели. Мечты сменялися мечтами,И вдруг… то был ли сон?.. предстал товарищ мне, Погибший в роковом огнеЗавидной смертию, над плейсскими струями. Но вид не страшен был; чело Глубоких ран не сохраняло,Как утро майское, веселием цвелоИ всё небесное душе напоминало.«Ты ль это, милый друг, товарищ лучших дней!Ты ль это? — я вскричал, — о воин вечно милый!Не я ли над твоей безвременной могилой,При страшном зареве Беллониных огней, Не я ли с верными друзьямиМечом на дереве твой подвиг начерталИ тень в небесную отчизну провождал С мольбой, рыданьем и слезами?Тень незабвенного! ответствуй, милый брат!Или протекшее всё было сон, мечтанье;Всё, всё — и бледный труп, могила и обряд,Свершенный дружбою в твое воспоминанье?О! молви слово мне! пускай знакомый звук Еще мой жадный слух ласкает,Пускай рука моя, о незабвенный друг! Твою с любовию сжимает…»И я летел к нему… Но горний дух исчезВ бездонной синеве безоблачных небес,Как дым, как метеор, как призрак полуночи, И сон покинул очи.Всё спало вкруг меня под кровом тишины.Стихии грозные катилися безмолвны.При свете облаком подернутой луныЧуть веял ветерок, едва сверкали волны,Но сладостный покой бежал моих очей, И всё душа за призраком летела,Всё гостя горнего остановить хотела:Тебя, о милый брат! о лучший из друзей!
Июнь 1814
<p>На развалинах замка в Швеции<a l:href="#comm002067"><sup>*</sup></a></p>
