Все на праздник ЭригоныЖрицы Вакховы текли;Ветры с шумом разнеслиГромкий вой их, плеск и стоны.В чаще дикой и глухойНимфа юная отстала;Я за ней — она бежалаЛегче серны молодой.Эвры волосы взвивали,Перевитые плющом;Нагло ризы поднималиИ свивали их клубком.Стройный стан, кругом обвитыйХмеля желтого венцом,И пылающи ланитыРозы ярким багрецом,И уста, в которых таетПурпуровый виноград, —Всё в неистовой прельщает!В сердце льет огонь и яд!Я за ней… она бежалаЛегче серны молодой;Я настиг — она упала!И тимпан под головой!Жрицы Вакховы промчалисьС громким воплем мимо нас;И по роще раздавалисьЭвоэ! и неги глас!
В полях блистает май веселый!Ручей свободно зажурчал,И яркий голос филомелыУгрюмый бор очаровал:Всё новой жизни пьет дыханье!Певец любви, лишь ты уныл!Ты смерти верной предвещаньеВ печальном сердце заключил;Ты бродишь слабыми стопамиВ последний раз среди полей,Прощаясь с ними и с лесамиПустынной родины твоей.«Простите, рощи и долины,Родные реки и поля!Весна пришла, и час кончиныНеотразимый вижу я!Так! Эпидавра прорицаньеВещало мне: в последний разУслышишь горлиц воркованьеИ гальционы тихий глас;Зазеленеют гибки лозы,Поля оденутся в цветы,Там первые увидишь розыИ с ними вдруг увянешь ты.Уж близок час… Цветочки милы,К чему так рано увядать?Закройте памятник унылый,Где прах мой будет истлевать;Закройте путь к нему собоюОт взоров дружбы навсегда.Но если Делия с тоскоюК нему приближится, тогдаИсполните благоуханьемВокруг пустынный небосклонИ томным листьев трепетаньемМой сладко очаруйте сон!»В полях цветы не увядали,И гальционы в тихий часСтенанья рощи повторяли;А бедный юноша… погас!И дружба слез не уронилаНа прах любимца своего:И Делия не посетилаПустынный памятник его.Лишь пастырь в тихий час денницы,Как в поле стадо выгонял,Унылой песнью возмущалМолчанье мертвое гробницы.
Вот список мой стихов,Который дружеству быть может драгоценен. Я добрым гением уверен, Что в сем дедале рифм и слов Недостает искусства:Но дружество найдет мои в замену чувства — Историю моих страстей, Ума и сердца заблужденья,Заботы, суеты, печали прежних дней И легкокрылы наслажденья; Как в жизни падал, как вставал, Как вовсе умирал для света,Как снова мой челнок фортуне поверял…И словом, весь журналЗдесь дружество найдет беспечного поэта, Найдет и молвит так: «Наш друг был часто легковерен;Был ветрен в Пафосе; на Пинде был чудак;Но дружбе он зато всегда остался верен;Стихами никому из нас не докучал (А на Парнасе это чудо!), И жил так точно, как писал… Ни хорошо, ни худо!»