В полдень был в пустыне глас:«В этот часВстань, иди и всё забудь...Жгуч твой путь».Кто-то, светел и велик,Встал на миг.В полдень я подслушал сныТишины.Вестник огненных вестей,Без путейПрочь ушел я от жилищ,Наг и нищ.И среди земных равнинЯ один.Нет дорог и граней нет —Всюду свет.Нету в жизни ничегоМоего,Розлил в мире я, любя,Сам себя.Всё, что умерло в огне, —Всё во мне.Всё, что встало из огня, —Часть меня.Толща скал и влага вод —Всё живет.В каждой капле бытия —Всюду я.Влажный шар летит, блестя,Бог-Дитя.Пламя радостной игры —Все миры.
9 апреля 1910
<p>«К Вам душа так радостно влекома…»</p>
Марине Цветаевой
К Вам душа так радостно влекома!О, какая веет благодатьОт страниц «Вечернего альбома»!(Почему «альбом», а не «тетрадь»?)Почему скрывает чепчик черныйЧистый лоб, а на глазах очки?Я заметил только взгляд покорныйИ младенческий овал щеки,Детский рот и простоту движений,Связанность спокойно-скромных поз...В Вашей книге столько достижений...Кто же Вы? Простите мой вопрос.Я лежу сегодня: невралгия,Боль, как тихая виолончель...Ваших слов касания благиеИ в стихах крылатый взмах качельУбаюкивают боль... Скитальцы,Мы живем для трепета тоски...(Чьи прохладно-ласковые пальцыВ темноте мне трогают виски?)Ваша книга странно взволновала —В ней сокрытое обнажено,В ней страна, где всех путей начало,Но куда возврата не дано.Помню всё: рассвет, сиявший строго,Жажду сразу всех земных дорог,Всех путей... И было всё... так много!Как давно я перешел порог!Кто Вам дал такую ясность красок?Кто Вам дал такую точность слов?Смелость всё сказать: от детских ласокДо весенних новолунных снов?Ваша книга – это весть «оттуда»,Утренняя, благостная весть...Я давно уж не приемлю чуда,Но как сладко слышать: «Чудо – есть!»
2 декабря 1910
Москва
<p><Четверостишия></p><p>1</p>Как ночь души тиха, как жизни день ненастен.Терновый нимб на каждой голове.Я сном души истоку солнц причастен.Я смертью, как резцом, изваян в веществе.<p>2</p>Возьми весло, ладью отчаль,И пусть в ладье вас будет двое.Ах, безысходность и печальСопровождают всё земное.<p>3</p>Молчат поля, молясь о сжатом хлебе,Грустят вершины тополей и верб.И сердце ждет, угадывая в небеНевидный лунный серп.<p>4</p>Из края в новый край и от костра к коструИду я странником, без <веры>, без возврата.Я в каждой девушке предчувствую сестру,Но между юношей ищу напрасно брата.<p>5</p>Цветов развертывая свиток,Я понял сердца тайный крик:И пламя пурпурных гвоздик,И хрупкость белых маргариток.
