Я обрадовался, что ты познакомился с этой избранной семьей Александра и Марии[340]. Я очень им благодарен за то, что заботятся они о моем болезненном, но дорогом дитятке. Обрадовался также, что вы поедете к святому Иоанну Русскому[341]. Это доставит тебе большую радость, и ты расскажешь об этом у себя, когда вернешься к своим родителям. Позаботься снова приехать к нам, чтобы мы тебя увидели и ты нас увидел, чтобы поговорили мы о дарах нашего благого Бога.
Передай наилучшие пожелания госпоже Марии и ее супругу. О вас молятся все, молюсь о вас и я.
Забыл написать: пришел сейчас к нам один серб, именем Бранко, знает греческий, может быть, ты с ним знаком.
Желаю тебе скорейшего возвращения домой, хотя и желал бы я видеть тебя рядом со мной.
Сегодня, 11-го по старому стилю, получил я твое, дорогое для меня, письмо и очень обрадовался. Однако и огорчился, что ты много потратил, чтобы сделать нам приятное. Хотя это и делается ради любви Христовой и Богородицы, я никого не желаю отягощать. Молюсь, чтобы Пресвятая Богородица помогала тебе во всём.
С тех пор как ты уехал от меня, я возложил на себя обязанность твоего духовного отца: молиться не как о чужом, а как о любимом чаде. И помимо литургии и других молитв, каждую ночь тяну за тебя и шесть четок.
Благодарю тебя за все, что ты для нас сделал. Параклитики[342] нам не требуется, поскольку ты прислал нам Октоих. В Цветной Триоди нужда есть. Если ты эти книги еще не выслал, оставь их у себя.
Когда ты — в добрый час! — отправишься [домой] и случится тебе увидеть отца Ефрема, нашего дорогого и незабвенного, передай ему множество поцелуев. И если у него есть в чем излишек, то может и он заказать [для нас] несколько икон, ибо всё, что у меня было, я истратил, и [теперь] мне не хватает только икон[343].
Передай всем наилучшие пожелания, и другу, твоему спутнику, [также]. Мы ждем и его, чтобы он вновь пришел, как он нам сказал, осенью. Если тебя застанет там это мое письмо, напиши мне пару слов, что получил его.
Передай наилучшие пожелания господину Пападимитриу и его супруге, Урании, Никосу и всем.
Я тебя молитвенно лобызаю, и все наши отцы также.
Чадо мое любимое, утроба моей души, дитятко мое Пантелеимон!
Получил я твое письмо и очень обрадовался о твоем добром здравии. О дорогое мое дитя, ты не знаешь, как я опечалился и как больно мне было, что ты не получил моего письма. Я написал [там] много прекрасных слов об умной молитве, написал и для твоих родителей, и для бабушки твоей Макрины.
Здесь был Бранко — ты знаешь, серб, — и он должен был выйти в мир, и я дал ему письмо вместе с семью драхмами, чтобы он послал его авиапочтой. И когда он вернулся, то сказал, что отдал его на почте. Наверное, почтальон взял себе деньги, не послав письма. Ладно, что случилось, то случилось.
Мне, дитя мое, не в тягость писать тебе, ибо я хочу доставить тебе пользу. Я люблю твою душу, ты — утроба моя. Не забывай об Иисусовой молитве, с ней ты обретешь много благодати, твоя душа станет раем. В этом году к нам приехали из Германии только лишь ради Иисусовой молитвы. Когда ты эту молитву говоришь устами непрестанно, к ней привыкает ум и начинает ее творить внутренней речью.
Ум является кормильцем всех смыслов и мысленных движений, и добрых, и злых. И всё это он низводит в сердце. И если низведенное будет злым, постыдным, лукавым, то сердце, будучи центром, передает это повсюду, как электричество, так что напояет лукавым наслаждением все члены, возбуждая восстание влечений ко всевозможному злу.
Так вот, если ты говоришь молитву непрестанно, то происходит противоположное. Ум ее низводит в сердце. А ты
своим собственным понуждением держи ум только в словах молитвы, так чтобы не принимать никаких мечтаний. Внимай только словам молитвы. Тогда ум, не успевая образовать злой помысл, к чему он привык, очищается и с удовольствием говорит только молитву.
Итак, благодаря непрестанному призыванию, прокладывается путь от ума к сердцу, посредством вдоха и выдоха, и ум, слово и сердце становятся одним, так что сердце очищается и принимает осеняющую благодать. Тогда внутри тебя делается Небо, рай.
