После его отъезда с острова кошка в замке королевском стала всласть уничтожать мышей и столько их перекусала, что уж и сосчитать их было невозможно. Наконец она уж притомилась от этой работы, и стала ее жажда мучить — приостановилась она, подняла голову вверх и давай мяукать. Король и все его люди, как услыхали этот необычный для них звук, перепугались и всей гурьбой пустились бежать из замка. Затем собрались они все на совет и стали раздумывать, как им следует поступить; напоследок было решено — послать к кошке герольда и потребовать от нее, чтобы она покинула замок, а в противном случае она к тому будет вынуждена силою. Советники сказали королю: «Уж лучше пусть мы от мышей будем терпеть — к этому злу мы привычны, нежели подвергать жизнь свою опасности от такого чудовища». Один из придворных пажей должен был отправиться в замок и спросить у кошки: «Желает ли она добровольно оставить замок или нет?» Кошка, которую тем временем жажда стала еще больше мучить, на вопрос пажа могла ответить только: «Мау! Мау!» Пажу послышалось, что она говорит: «Не уйду, не уйду!» — и такой ответ передал он королю. «В таком случае, — сказали королевские советники, — она должна будет уступить силе!» Подвезли к замку пушки — и давай палить. Когда выстрелы стали достигать того зала, где сидела кошка, она преблагополучно выпрыгнула из окна; но осаждающие до тех пор палили, пока от всего замка камня на камне не осталось.
Давно, очень давно, жил на свете такой человек, который разумел разные искусства; служил он и в военной службе и выказал себя на войне мужественным; когда же война окончилась, он был выпущен в отставку и получил на дорогу три гроша порционных денег. «Ну, — сказал он, — не очень-то мне это по нутру! Вот если я сумею подобрать настоящих молодцов, так королю, пожалуй, придется выдать мне на руки сокровища всей своей земли». Пошел он в лес и видит там человека, который вырвал шесть деревьев с корнем, словно соломинки. Он и спросил его: «Хочешь ли ты поступить ко мне на службу и всюду за мною следовать?» — «Ладно, — отвечал тот, — но только я сначала снесу моей матушке вязаночку дров!» — взял одно из деревьев, обогнул его кругом остальных шести, взвалил всю вязанку на плечи и понес. Потом вернулся и пошел со своим новым господином, который сказал: «Мы вдвоем, конечно, через весь свет путь найдем!» Прошли они немного и повстречались с охотником, который, стоя на коленях, приложился к ружью и целился. Бывший вояка и спросил его: «Охотник, ты кого же подстрелить собираешься?» А тот отвечал: «Да вот в двух милях отсюда, на ветке дуба, сидит муха — так я хочу ей левый глаз прострелить». — «Ого! Ну так ступай за мной, — сказал ему вояка, — мы втроем через весь свет путь найдем!» Охотник согласился и пошел за ними следом, и они втроем пришли к семи ветряным мельницам, которые живо работали крыльями, хотя ветра никакого не было и ни один листок не шевелился на дереве. «Понять не могу, отчего вертятся мельницы, — в воздухе никакого дуновения не заметно», — сказал вояка и пошел со своими слугами далее; когда же они прошли мили две, то увидели, что сидит на дереве человек и, прикрыв одну ноздрю, дует из другой. «Эй ты, что ты там на дереве делаешь?» — спросил вояка. И тот отвечал: «А вот в двух милях отсюда стоят рядом семь ветряных мельниц, я отсюда дую, они и вертятся». — «Ого! Ступай и ты со мной! — сказал вояка. — Ведь мы-то вчетвером через весь свет путь найдем!» Слез парень с дерева и пошел за ним вслед, а немного спустя увидели они и еще молодчика, который стоял на одной ноге, а другую отстегнул и около себя поставил. «Это ты ловко придумал для отдохновения!» — сказал ему вояка. «Да ведь я — скороход, — отвечал молодчик, — и вот для того, чтобы не слишком скоро бегать, я и отстегнул себе другую ногу, а то ведь как я на двух-то ногах бегу, то за мной и птица не угонится». — «Ого! Ну так ступай же и ты с нами! Ведь мы-то впятером через весь свет путь найдем». Пошел и этот за ними следом, и несколько времени спустя повстречались они еще с одним молодчиком, у которого шапчонка на голове еле-еле держалась, совсем на ухо свисла. Вот и сказал ему вояка: «Щеголевато, ухарски шапчонка у тебя надета, приятель! Ты бы уж ее совсем на ухо повесил — совсем бы дураком тогда смотрел!» — «Не смею надеть иначе, — отвечал молодчик. — Надень я ее прямо, такой по всей земле мороз наступит, что птицы станут на лету мерзнуть и на землю падать». — «О, ступай же и ты с нами, — сказал вояка, — ведь мы-то вшестером через весь свет пройдем».
